– Так дверь – это девочка? – усмехаюсь я.

– Дверь – это женщина, – смеется он, но тут же его лицо принимает озабоченное выражение. – Пойдем.

Он подменяет меня, и они с Манон вдвоем выносят Хэзер, а я, прихрамывая, плетусь за ними. На корте нас дожидаются Фиона и Нула в окружении свечей. С первых же мгновений, как мы выходим из здания школы, в нос нам ударяет прогорклый запах. Ветер направляет дым к школе, ароматы расплавленного жира и шалфея застревают у меня в горле. Лили стоит у проволочной ограды с ведром у ног. Ограда полита водой. Я вспоминаю, как летом Лили пустила по ней ток, напугав нас всех. В последнее время мы позволяли себе лениться и не уделяли силам внимание, но она, похоже, всегда догадывалась о том, что может произойти нечто подобное.

Хэзер все еще пребывает в каком-то трансе, кожа ее побледнела, покрасневшие глаза устремлены в одну точку. Мы укладываем ее, и она становится похожей на белого кролика на операционном столе.

На мгновение я как будто смотрю на нас со стороны. Из тени появляется настоящий Аарон. Меня охватывают сомнения и чувство нереальности происходящего: «Мы что, действительно это делаем? Накладываем заклятие на лежащую без сознания женщину?»

Вокруг Нуалы и Фионы расставлены кристаллы, удерживающие разложенные пентаграммой карты. Довольно мощные карты. В основном старшие арканы. Мир. Императрица. Суд. Суд. Как нас будут судить за это? Как мы будем судить себя?

Все свечи расплавились, жирный жидкий воск стекает на блюдца.

– Мэйв, – тихо обращается ко мне Нуала. – Мне нужно, чтобы ты легла рядом с Фионой, если ты не против.

Я замечаю, что рядом с Фионой расстелен небольшой плед, как раз для этого. Я ложусь, смотрю на звезды и на лицо Фионы.

– Привет, подруга, – говорит она и переводит взгляд на пропитанную кровью штанину. – Тяжелая выдалась ночка?

– Да, с ногой вот что-то не то.

– Вижу. Потом разберусь.

Нуала подходит к Хэзер, и теперь мы все образуем круг. Манон всем нам наносит на лоб знак богини; на этот раз обходится без обращений к сторожевым башням. Фиона прижимает коленом лист из архива и готовится читать по нему вслух. Кашлянув, она прочищает горло.

– Итак, все готовы?

Мы все киваем.

– Хорошо.

Она глубоко вздыхает, а затем начинает говорить таким громким, раскатистым голосом, словно насыщенным медью и сталью, что я едва не подпрыгиваю.

– Мы пришли сегодня к этому Колодцу с искренними намерениями, желая исполнить свое предназначение – восстановить равновесие и исправить разрушенное. Мы никому не желаем зла, и все, что мы делаем, мы делаем только для защиты. Мэйв, пришла ли ты сюда с искренними намерениями, чтобы выполнить благое дело?