Густая кровь тягуче капала сверху на доспех воителя. По мере движения вниз слизкие, темно-бордовые сосуды на стенах становились толще и все плотнее окутывали тоннель. Система поиска издала предупредительный сигнал, и вскоре воитель увидел мерзейшие создания. Слепленные из частей и органов человеческих тел, они в каком-то хаотичном, омерзительном ритме копошились и плели князю логово из крови и плоти растерзанных людей.

– Мама любила до последнего удара сердца, – говорила Тьма голосом мальчика. – Я помню это. Возможно, не меня, а кого-то другого. Но если она была способна на это, разве не нашлась бы у нее капелька любви и для меня – своего сына? Я думаю – нашлась. Я верю в это. Мне кажется, мама не смогла бы полюбить чудовище, в которое меня превращал дряхлый Иерион. И поэтому ради памяти о ней я хотел доказать, что могу быть кем-то другим. Кем-то, кто заслуживает ее любви. Чтобы освободиться из заточения, мне пришлось согласиться на твое убийство, но это сразу мне показалось делом скучным. Я этого вовсе не хотел. Убивать, разрушать – это не интересно. Интересно создавать новое. Мне нравилось наблюдать за тобой. За тем, как ты меняешься, что происходит у тебя внутри. Меня поразило, как сильно я привязался к тебе, и мне хочется думать, ты почувствовал то же самое. Здесь, за один вечер возле тебя, я понял, что все еще можно изменить. Что я действительно могу стать другим, а не превратиться в чудовище, которое выпустили из темницы. Но самое главное, Энэй, все это произошло не случайно. Возможно, ты сам не понял этого, но кто-то присматривает за тобой. Ты неспроста встретил эту девушку. Если бы не она, ты бы никогда не узнал, что значит любить. И никогда бы не стал таким, каким я тебя встретил. Твоя встреча с Майей, твоя любовь к ней – она изменила все.

– Мелкий, ты мог сразу рассказать мне обо всем, – сказал воитель, потрясенный исповедью мальчишки.

Тьма наполнилась тихим, жалобным плачем брошенного, напуганного ребенка.

– Я хотел сказать, – ответил Натаниэль сквозь слезы. – Но потом увидел, как правда может причинить боль. Ты признался Майе во всем, и что из этого вышло? Я не хотел рассказывать, кто я. Ведь ты остался совсем один, Энэй. Твоих братьев предательски убили. Я слышал их предсмертные крики, ощущал сквозь материю пространства, как ликуют дети Тьмы. Я предпочел бы не знать об этом, но я знал. Знал и молчал. И так уж вышло, что именно во мне ты видел последнюю надежду на то, что все это – коварная ложь. Моя правда стала бы слишком тяжелым ударом, а я не хотел навредить тебе еще больше.