– Ты можешь все рассказать мне, Натаниэль. Вместе мы еще можем все исправить.

– Нет, Энэй. Я сын императора Изгдота и брат твари, за которой ты охотишься. Внутри меня что-то большее, чем высший сын Тьмы. И с этим ты уже ничего не сделаешь.

Несколько низших чавкнули под броней доспеха. Другие омерзительные существа с осторожным любопытством окружили раздавленные тушки и, убедившись в отсутствии опасности, стали рвать их для возведения логова.

– Мне так жаль, Энэй. Но я не просился на этот свет и не выбирал свою судьбу, – прошептала Тьма голосом мальчика.

Потрясенный услышанным, воитель недобро засмеялся:

– Что-то не сильно ты обрадовался брату в Пограничье.

– Я разозлился, – ответил мальчик. Голос его ослаб. – При рождении Пожиратель разорвал маму изнутри. Я помню ее боль. Для отца мое появление стало не слишком желанным. Он хотел скормить меня химерам, но Иерион уберег меня и забрал с собой. Часто после особо скрупулезных опытов старика меня посещала мысль о том, что лучше бы я действительно умер в лапах чудовищ. А вот брату досталась вся отцовская любовь. И все лишь из-за того, что я оказался другим, не таким, как они. Я возненавидел Пожирателя за это и желал ему смерти больше чего-либо на свете. Но после того, что ты рассказал мне о нем, я понял, зачем брат здесь. И убивать не стану. Я хочу встретиться с отцом. Хочу спросить, почему оказался недостоин его любви? Для этого мне нужно превратиться в чудовище, которое гниющий владыка Света так усердно во мне растил. И я становлюсь им.

Из огромного нароста пульсирующей плоти на стене вырвалось омерзительное сплетение щупалец и потянулось к воителю. Энэй сразил их мечом и пронзил насквозь гнусное порождение Тьмы. Оно лопнуло, извергнув на ползающих под ногами низших густую, кровянистую жижу.

– Мелкий, держись! – крикнул воитель на бегу.

– Как было бы здорово вновь покататься под дождем. И послушать твою победную песню. Ты единственный, кто был ко мне добр, Энэй. Я надеюсь, что стал тебе другом, – прошептала темнота слабеющим голосом мальчика.

– Да где же ты? – закричал воитель. Его бег гулким грохотом разносился по подземелью.

– Прости меня, Энэй… Я не могу больше сопротивляться, – тяжело дыша, сказал Натаниэль.

Темнота разразилась ликующим, нечеловеческим криком. Он гремел не только в мыслях воителя, а мчался сквозь мрак подземелья безудержной волной неистовой, всепоглощающей ненависти и злобы. Серебряный свет проводника угас. Низшие под ногами замерли и больше не смели пошевелиться. Обереги доспеха раскалились докрасна. На них запекалась и смердела капающая сверху густая кровь.