Натаниэль вырвал его язык, отошел в сторону, жадно затолкал обеими руками в рот и начал чавкать. В этот миг в мальчике пробудилось нечто настолько чудовищное, злобное и голодное, что от исходящих изнутри пульсаций энергии вселенского зла содрогнулись и взорвались фонтанами крови сотканные из стонущих мертвецов стены. Безумные синие глаза мальчика безотрывно следили за воителем. Он смотрел на Энэя как на добычу, которую можно сожрать.

– Ты не думал, что все так закончится, да? – спросил мальчик и стал приближаться.

Отталкиваясь ногами, воитель пополз назад и открыл огонь из револьстрела. Достигая искаженной области пространства перед мальчишкой, заряды уходили в стороны и разрывались во внутренностях логова, с шипением прожигали их.

– Сейчас ты ползешь точно как червь. Выходит, не старик обманул меня, а я отрезал от тебя не ту часть, – догадался Натаниэль. В его руке снова появился серп.

Силы покидали Энэя. Впервые более чем за сто лет противостояния исчадьям Тьмы он поддался отчаянию. Обитель Света повержена, все воины предательски убиты. Ждать помощи неоткуда. В самый трудный час Энэй остался наедине с порождением вселенской ненависти и мрака. Кто способен одолеть столь могущественное, сверхсильное Зло? На что он надеялся? Жалкий, искалеченный последний воин Света. Только сейчас Энэй осознал, насколько устал от вечной борьбы и пролитых рек крови. Утопая в них, каждый раз воитель находил в себе силы сражаться, продолжать борьбу и крушить, разить врагов по велению той грозной силы, частью которой стал много лет назад. Но теперь, когда все служители Света мертвы… Если Создатель допустил падение Ордена, может, так и должно было произойти? Возможно, это тайный замысел могущественного Всеотца, и лишь Энэй – беспомощный однорукий воитель – все еще сопротивляется неизбежному?

Казалось, так легко закрыть глаза, перестать бороться и вскоре раствориться среди звезд в бесконечности Вселенной. Энэй сомневался, что после смерти увидит могущественного Отца во главе войска из падших служителей Света. Но все же он хотел этой встречи, чтобы спросить Его: «Зачем все это? Как ты позволил этому произойти?». Сознание воителя захлестнул предсмертный холодный мрак. Мысли путались. Он умирал.

«Так это странно – осознавать конец собственного пути и в то же время понимать, что жизнь продолжится, но уже без меня. Ради чего я жил? За что сражался? Что оставил после себя? Лишь отрубленную руку да меч в пропитанном кровью подземелье. Ничего больше… ничего не останется после меня: ни легенд, ни долгих историй, которые древние воины Ордена рассказывают послушникам. Имя мое никто не впишет на страницы «Наследия Мертвых». Обо мне останутся лишь воспоминания в памяти единственного любимого на Земле человека. Интересно, каким Майя запомнит меня: одноглазым чудовищем или будет помнить наш первый вечер? Как она проведет завтрашний день, когда я уже буду мертв? Каким встретит новое утро? Станет ли думать обо мне?»