* * *

Но, оказалось, что это ещё не всё! Народная молва верно учит, уж коли пришла беда – отворяй ширше ворота! Или ширее? Не суть!

– Не суть тут! Вон яма, туда иди! Выкопай новую! У-у, засранцы! Загадили уже! Или самого по шею в яму загоню! Бегом, тля!

А-а! Беда! Да! Приползла беда откуда не ждали! Вот уж реально, отворяй ворота и ширше, да и ширее заодно! Потому как многоуважаемая Матерь Драконов, она же змея подколодная, не ползает малым числом! Обязательно с полной свитой! Так что ворота ширее, потому как я хирею! Прямо на глазах! Утопиться, что ли? Лопнувшую злосчастную вторую арку на шею, обернув вокруг воротника на погнутой арматуре и в омут! К полоскухам болотным! Тоже говоришь заебу… залюбят? И куда нам, простым смертникам податься? На тот свет?

Смотрю на небо. Зимой почему-то даже не пахнет. А я что-то так зажился на этом свете, что ажно тошнит!

– Мрачный Весельчак! – слышу.

Не успел! Блин!

– К Госпоже! – кричит посыльный. И я его посылаю. Тоже. Не идёт. Мои приказы против её, что выдох кишечника. Придётся идти мне. Её, подколодную, злить опасно.

Она привела с собой своих питомцев. Невообразимо жутких тварей. Тех самых! Я одного такого урода, когда увидел во дворе Старой Волчицы чуть, не окочурился от карачуна кондратыча. А эта… Повелительница Химерологии, привела в бедный, несчастный Пешт целый выводок. Счётом не на штуки, а на десятки! Идут, аж земля трясётся, звеня цепями с руку толщиной, коими скованы в одну вязанку, пыхают Тьмой, смердят ужасом. Закованные по макушку в танковую броню. По самую трёхметровую макушку! Спустит эта одержимая похотью тварь этих безумных созданий на моих пацанов – только клочки полетят по закоулочкам от «Усмешки Смерти»!

Бронекавалерийская, щука, дивизия! Танковый, гля, корпус! СС «Рейх»! Такие же безумные и устрашающие! И такие же чуждые Жизни! Чуждые Миру! Ненавижу!

Ох, гля! Куда я попал? Где мои Вещи? Остановите этот Мир, я сойду! С ума!

Сойти с ума! Хотя бы на час!

Сойти с ума! Вспоминайте о нас!

* * *

– Сдаётся мне, что ты меня избегаешь, а, Весельчак? – будоражащим низким грудным голосом говорит она, вызывая у меня забег мурашей сразу по всему телу. Эта её легкая шепелявость – врождённая, оттого как-то особенно умиляющая, не бесящая, как у её поклонников и почитателей.

– Отнюдь! – мужественно отрицаю я очевидное. Подчёркнуто твёрдо и чётко, в пику её шепелявящему окружению.

– Так ты ещё и лжец! – притопнув ногой, Змея надула губки бантиком, на мгновение показав кончик своего раздвоенного языка, уперев руки в боки так, что её обворожительная грудь чуть не выпрыгнула из выреза её платья мне в лицо.