В результате взаимосвязи этой парочки «Инны и Яна» потемневший светлый, покрывший свою бессмертную душу толстым слоем сажи, грязи и копоти – отчищается. В том числе и отчищающим огнём костра. А облегчив душу, с которой огонь выжег всю грязь – вдруг оказывается на следующей ступени, познав сущность Уробороса. И побочно сущность падшей женщины.

А Змея-искусительница, соответственно, оскверняется. Совершив очередные грехопадения, в очередной раз предав. На очередном уровне подлости, предав разом и своего покровителя, и тёмного учителя – Сама (предлагая мне убить его, указывая на уязвимости его защиты), мимоходом и беспричинно, лишь капризом своим – убив невинного голубоватого юношу. И предав любовь, уничтожив любимого – меня, причём хитро, подло, безжалостно и без тени сожалений подставив под трибунал, под сожжение заживо! Из прихоти? Из ревности? Тем возведя подлость и низость этого проступка в филигранность мастерской обработки чёрного алмаза.

Она преодолела очередную фазовую стадию помутнения собственной души, извращённости собственного разума. Разрушая в своей душе, в своём сознании очередные табу, очередные моральные запреты. Падая, либо с их, Тёмной, оборотной, зеркальной точки зрения, возносясь на очередные уровни грехопадения, низменности. Завоёвывая очередные грани и рубежи свободы. Той, их «свободы», что разумными людьми признаются беспредельной отмороженностью.

Одолевая очередную ступень «пирамиды управления» толпо-элитарной моделью устройства общества, возможно, и не одну. И весь уроборос, в целом, расширяется, усложняя своё состояние, разветвляясь. Так же рывком и фазово. Прыжком расширяясь, как ввысь, вширь, так и структурно, качественно. Пирамида же! Власть Змеи – растёт, ширится, усложняется. И крепчает «вертикаль власти».

И власть эта, невидимая, неощутимая, логически не прослеживаемая, крепка, как половое влечение. Именно поэтому тысячи вооружённых людей, считавших себя верными мне «до смерти», даже не рыпнулись, даже не подумали вызволить своего «отца-основателя», отбить, спасти от ужасной участи. Маршируют парадным строем, смотря на казнь своего прежнего кумира. Ни одного шевеления в душе против тотального доминирования накрывшей их Пиз… «звезды пленительного счастья». Люди как в мороке. Как в наркотическом трансе, во сне, в лабиринте отражений зазеркалья.

И я был в этом мороке. Зарекался же – ни-ни! Чуя, чем эта «зда-3,14» пахнет, какой пушной зверь ей кровный родич! Избегал же её! И бегал к ней! Сам же! Своими ножками! А писец, как всегда, подкрался незаметно.