Осуждаю ли я их, людей? Мне ли осуждать их?

А Матка Улья вышла на очередную ступень. Её возможности фазово возросли. Новый порядок на порядок окреп. А значит, и Пастух возвысился.

Катализатор, слишком хитрого засланца Сил Света, можно списать, как выполнившего целевую функцию. Не раскрывая непосвящённым обывателям секретности его сущности. Им ни к чему такие метафизические заморочки. Закричат: «Сложно, гля, сложно!» Обыватель и рад прозябать в счастливом неведении.

Тем более, когда уровень секретности «Перед прочтением – сжечь!» Так, на всякий пожарный случай, вешаем такой ярлык. А вдруг какой-то баран всё же задерёт голову, оторвавшись от кормушки и его, барана, остригания? Его простое сознание возмутится рябью грозящего усложнения осознанности бытия. Буянить будет! Баран! Взбаламутит стадо. Всё одно не поймёт же ничего, но графики приростов живой биомассы, стрижки бабла и планового забоя нарушатся. А некоторые козлы, типа Германского Графа, что считают себя «пастухами», даже обеспокоятся: «А как управлять стадом, если „они“ всё будут знать? Их же не получится наёживать!» Успокойся, козёл, не хотят они правды! Им нужна лишь кормушка высокого уровня потребления, твёрдость и преемственность стабильности плети пастуха и «звезда пленительного счастья» наркотического транса зазеркалья. Но штамп секретности поставить надо. На всякий пожарный: «Перед прочтением – сжечь!»

Исполнено! Горю! И плавлюсь!

И всё! Сгорел!

Мир стал бордово-чёрной горошиной пульсирующей боли. Настолько невыносимой, что…

Завершающее отступление

Завершающее отступление

По мосту шли ряды «Усмешки Смерти». Гордо вскинув голову, с равнением на казнённого, корчащегося на огне. Специально чеканя шаг. Словно надеясь сломать мост, вызвав амплитудные его колебания. Но коробка за коробкой проходили, а мост держался, гудя, как от боли.

Верёвки, удерживающие сжигаемое тело, прогорели. Но не одновременно. Сначала одна. И тело нелепо вытянулось. Вот не выдержала и вторая верёвка. Неуклюжей куклой тело сползло на угли, как-то спружинило, перевернулось, перевалилось, продолжило сползать. И соскользнуло с моста.

Прохождение «Усмешки Смерти» было сорвано. А парадный строй нарушился. Вся многотысячная людская масса воинов и собравшихся зрителей качнулась к воде. Но лишь немногие видели, как сожжённые останки рухнули в воду. Некоторые потом утверждали, что воды реки даже один раз вынесли тело на поверхность, словно отторгая что-то чужеродное. Но остальные ничего не увидели. Останки казнённого отступника река похоронила, как каменную глыбу.