— О, милостивая Дева Битвы, — запыхавшийся Ланьен закашлялся от избытка удушающего дыма горящего амбара и попытался вознести хвалу своей покровительнице. — Ты одолел это чудовище страж, оно сбежало.

Галарий устал, сил практически не осталось. Он оглянулся на горящее зернохранилище. Голубой свет Мольвии, вышедший из-за туч, освещал клубы едкого дыма, вздымающегося от амбара. Горящие доски падали, амбар разрушался как карточный домик.

— Не одолел, — ответил страж. — Нам повезло. Его отозвали.

Каси грубо и громко выругался, использовав нецензурные слова всех имперских диалектов. Это можно было назвать настоящим искусством. Остальные рыцари, те, кто остался в живых после этого побоища роптали и в воздухе повис один единственный вопрос Ланьена, который интересовал всех.

— Зачем?

***

Вскоре пыльные коридоры закончились, молчаливые короли и герцоги в своих величественных, но забытых гробницах были постоянными спутниками Флавиана и Мерьи. Юноша поразился, насколько же древняя история Вороньего города, раз под его сердцем погребено столько владык Рэвенфилда. Однако это была лишь малая часть катакомб, они ветвились и разделялись, подобно паутине между двух деревьев и лабиринты подземелья могли заканчиваться тупиком или закругляться и вести в другой проход. Сетьюд спешил вслед за Клоповницей, но он не мог не останавливаться перед каждым безмолвным герцогом, что раннее владычествовал над городом.

Каждая гробница была по-своему уникальна, видимо герцоги еще при жизни планировали отличиться своими каменными плитами. В некоторых нишах были похоронены супружеские пары, их каменные лики были спокойны и лишены сует мирской жизни, по-своему величественны, но что-то было еще в этих рельефных изображениях. Рядом с еще одной гробницей Флавиан заметил широкую у основания, а затем сужающуюся расписную погребную урну, судя по всему здесь был захоронен прах любимого питомца этого герцога. Надпись на урне была сделана на древнем речноземном наречии, которого Флавиан естественно не знал. Третья гробница, пожалуй, была самой уникальной среди всех остальных — на надгробной плите были выполнены из камня фигуры воронов в натуральную величину. Пастушка поразило насколько они выглядели настоящими — все птицы были изображены в действии. Один из воронов молчаливо дремал, прикрыв свои глаза, второй, расправив крылья, пытался упорхнуть подальше, третий же вычесывал себя собственным клювом, оперив свое правое крыло. Бородатое лицо короля было суровым, его лик был вытянутым и узким, а на его челе изобразили узкую корону, больше похожую на большое кольцо с зубчиками. Скульптор искусно передал в камне длинную узкую бороду, доходившую почти до пояса.