— Айда мальчик, — поторопила Мерьи Флавиана, но тот не мог оторваться от этого погребального сооружения.

— Кто это? — задал вопрос юноша, прикладывая свою руку на холодную и пыльную плиту.

Он ощутил влажные капельки, стекавшие с потолка ниши и крупицы мелких камней. Складывалось странное ощущение, что несмотря на прохладу камня, гробница источала мощную силу.

— Это Орфанк, последний король Речноземья, — ответила Мэрьи и Флавиану показалось странным, что она остановилась и подошла к каменной нише. — Во время Великой Войны он командовал правым флангом войска и пал на поле битвы.

— Последний король? — Флавиан нагнулся над ликом владыки, сам того не понимая, что он хочет узреть в этом величественном и спокойном лице.

— После Великой Войны Речноземье так и не оправилось, — ответила Мерьи. — Странно, у нас любой малек знает об этом. Империя приняла протекторат над Речноземьем.

Сетьюд никогда не смог бы себе представить, что древние катакомбы, коими пугали многих детишек, приписывая им и приведений, и страшных духов, станет для него спокойным и умиротворяющим местом.

— Айда, мыслится, Гонорий уже заждался нас, — произнесла Клоповница и не дожидаясь Флавиана, пошагала на источник света.

Пастух брел следом за женщиной, постоянно натыкаясь своей рукой на перевязь вокруг раны. Это место уже практически не болело, но юноша ощущал каждое сердцебиение и потоки крови, это было скорее неприятно, чем больно.

Совсем скоро они добрались до выхода — он был столь узким, что два человека плечом к плечу не смогли бы протиснуться. Вход охраняли две каменных фигуры рыцаря, державшие свой меч острием вверх. Головы рыцарей были закованы в шлемы, но Флавиану казалось, что лишенные речи фигуры постоянно наблюдают за ним. Они выбрались к крутым ступеням, здесь уже вовсю горели яркие всполохи факелов.

Флавиан не сразу догадался, где он очутился. Это был тот самый храм Фонарщика — гигантское изваяние бога стояло к нему спиной, правая рука божества была воздета вверх, и в ней горел неугасаемый фонарь, способный развеять любой мрак.

"Иронично", — подумал про себя Сетьюд, вспоминая, что именно жажда посетить храм выволокла его из трактира.

В храме слышались приглушенные голоса собравшихся, которые, однако эхом разносились под крышей этого исполинского храма. Мерьи и Флавиан обошли по левой стороне, их шаги были приглушаемы мраморным полом священного места. Вскоре, у алтаря, неподалеку от гробницы жены Ордерика, Флавиан увидел силуэты присутствующих людей. Они стояли полукруглом и что-то бурно обсуждали на странной помеси имперского наречия и речноземного языка.