— А вот и наш герой, — произнес жрец, расставив руки в приветственном жесте. — Как твое самочувствие, мальчик?

Поразительно как он отличался от того священника, что предстал перед ними вчерашним днем.

— Благодарю, мне уже лучше, — кивком ответил мальчик.

Флавиан хотел опустить глаза, но любопытство взяло вверх. Он бегающим взглядом обвел присутствующих здесь людей и никто, кроме того здоровяка не показался ему знакомым. К тому же в храме, не смотря на яркое неугасимое пламя Фонарщика, было уж слишком темно, сегодняшняя ночь показалась северянину одной из самых темных на его памяти.

— Желаешь вкусить пищи, дабы подкрепиться? — поинтересовался Гонорий у раненного.

Флавиан признался бы честно, что аппетит сейчас у него отсутствовал. Но набраться сил стоило, к тому же неизвестно, как далеко зайдет их беседа, Сетьюд был намерен рассказать все о своих снах, дабы, как говорит пословица, расставить всех богов по Колесу.

— Можно, — кивнул северянин.

Выражение лица священнослужителя никак не переменилось. Казалось, он был готов к такому развитию событий.

— Что ж, тогда посетим трапезную и поговорим с тобой наедине, — жрец взял юношу под руку и повел его в сторону одного из проходов, соделанных в стене.

Сделав всего несколько шагов, Гонорий обернулся к собравшимся людям.

— Как только от герцога вернется Фульк, сразу сообщите мне, — распорядился жрец.

Трапезная располагалась в отдельной пристройке храма, и в отличие от самого культового сооружения, она была не круглой, а прямоугольной и совсем небольшой. На столе уже стояли яства, крупными кусками был нарезан желтый и ароматный сыр, в отдельной деревянной посуде лежало копченное куриное мясо, во главе стола находился душистый и мягкий хлеб.

— Преломишь со мной хлеб? — жрец отодвинул для Флавиана стул, что весьма польстило северянину.

— Да.

— Вино? Оно поможет восстановиться твоей крови.

— Пожалуй, — согласился Флавиан.

В дальнем углу трапезной, неподалеку от входа на кухню стояли фигурки речных духов — русалки, нимфиды и большая рыба с человеческими ногами. Флавиан в очередной раз удивился переплетением речноземной и имперской культуры, которая создала Риверленд в его теперешнем виде.

Взболтав вино в амфоре, Гонорий налил его в бронзовую чашу и подал юноше. Северянин совершенно позабыв о правилах приличия и этики пригубил сосуд, наслаждаясь изысканным забродившим виноградным напитком. Он был в меру сладким и душистым, сразу же ударив по голове.

Жрец улыбнулся, и налив себе в чашу вина, оставил амфору на столе. Он сел прямо напротив Флавиана, в трапезной, за счет ее небольшого размера и кухни, где горел очаг, было довольно тепло после прохлады бесконечных катакомб.