– Я не стану обсуждать твою мать посреди улицы. Если хочешь, мы можем посидеть и поговорить о ней, когда останемся одни. Мистер Монтеков, не могли бы вы отойти?

Рома не сдвинулся с места. Его брови были сдвинуты. Джульетта знала, что значит этот его вид – он пытался выиграть время, но проблема заключалась в том, что лишнее время не помогло бы им.

– Здесь не ваша юрисдикция, – тихо сказал Рома. – Вы сможете уйти отсюда, только если вам позволит мисс Цай.

Генерал Шу заложил руки за спину, и когда заговорил, то и впрямь обратился к Джульетте, как будто она имела какой-то контроль над происходящим.

– Мне совершенно неинтересно, какие договоренности действуют между гангстерами. Я просто хочу отвести сына домой. Я буду молчать о ваших делах, а вы не вмешивайтесь в мои.

Совсем рядом с его лицом пролетел плевок. Генерал Шу отступил, но Маршалл, похоже, приготовился плюнуть опять.

– Вы вошли в город и заняли его, хотя не вы его захватили, – воскликнул Маршалл. – А теперь ты хватаешь меня, как будто я твоя собственность. Где ты был все эти годы? Ты знал, где я нахожусь. Ты мог в любую минуту забрать меня к себе, но ты этого не сделал! Революция была важнее! Гоминьдан был важнее! Все было важнее, чем я!

Генерал Шу не ответил. Джульетта крепче сжала свой пистолет. А что если она пристрелит его? Сойдет ей это с рук или нет? Еще год назад это было бы пустяком, но сегодня это равносильно объявлению войны Гоминьдану, а Алые – как бы ни были они сильны – не могли позволить себе ввязаться в такую войну. Потому что это привело бы к их уничтожению.

– Однако теперь, когда ты оказался в Шанхае, – продолжал Маршалл, – ты решил, что стоит подчистить хвосты, да? Ну еще бы, ведь теперь можно поставить все на свои места – и дела страны, и дела семьи. – Он плюнул опять, но на сей раз не в своего отца, а просто так, чтобы выместить свою злость.

– Ну так как, мисс Цай?

Джульетта вздрогнула. Несмотря на вмешательство Маршалла, его отец опять обращался к ней.

– Мне кажется, что он не хочет идти с вами, – сквозь зубы произнесла она.

И вдруг, словно по какому-то сигналу, которого она не заметила, солдаты вытянулись в струнку и отдали честь, а затем направили винтовки на Рому, готовые стрелять.

– Не усложняйте дело, – сказал генерал Шу. – Оставаться с Белыми цветами – это смертный приговор. Вы же понимаете, что должно произойти. Я спасаю ему жизнь.

– Не верь ему, – пробормотал Венедикт, стоящий рядом с Джульеттой. – Не верь.

Но это был не вопрос веры – это была… правда. Власть гангстеров заканчивается. Никаких территорий, никакого черного рынка. Сколько еще они смогут продержаться? Сколько смогут держаться Белые цветы, у которых, в отличие от Алых, нет поддержки Гоминьдана?