– Да?
Лауренс протянул ей тонкое одеяло. Джульетте было трудно до него дотянуться, потому что она не видела. Она плохо спала, и перед глазами у нее начало расплываться. В кухне было темно, потому что квартиру освещала единственная свеча, мерцающая в соседней гостиной. Солнце могло взойти в любую секунду, но его свет не проникнет сюда, так как они только что закончили заклеивать окна квартиры Лауренса несколькими слоями газет, чтобы никто с улицы не смог в нее заглянуть.
– Если все улажено, я пойду спать, – объявил Лауренс.
Рома поднял голову и нахмурился. Они с Алисой сидели на диване, и он зашивал порванный рукав своей сестры. Рядом с ними горела свеча.
– Лауренс, – с легкой укоризной сказал он, закончив шить, – как ты можешь спать? Ведь на улицах вот-вот начнется бойня.
– Я и вам, дети, настоятельно рекомендую сделать то же самое, – ответил голландец и, взяв из вазы с фруктами апельсин, положил его перед Джульеттой. – Примите добрый совет – когда человек собирается покинуть все, что знает, ему перед этим надо хорошо отдохнуть.
Джульетта взяла апельсин.
– Спасибо.
Лауренс, шаркая, перешел из кухни в гостиную.
– Мисс Монтекова, идите в гостевую спальню, хорошо? Мисс Цай, вы можете устроиться на диване, а тебе, Рома, я дам что-нибудь, чтобы ты поспал на полу.
Джульетта увидела, что Рома, хмурясь, смотрит на диван и мысленно прикидывает его ширину. Места на нем явно было достаточно для двух человек.
– Тебе не обязательно…
– Спасибо, – повторила Джульетта, перебив Рому. Лауренс исчез в коридоре.
– Джульетта, что…
– Он стар, Рома. – Она начала аккуратно чистить апельсин. – Ты что, хочешь шокировать его нарушением приличий?
– Нарушением приличий в то время, когда на улицах происходят массовые убийства, – проворчал Рома.
Джульетта отделили от апельсина дольку и положила ее в рот. Затем начала ходить по гостиной, разглядывая расставленные здесь вазы. Алиса начала что-то бормотать, но бормотала она так громко, что можно было разобрать каждое слово.
– Рома.
– Что? – Он пощупал ее рукав. – Еще одна дырка?
– Нет. – Алиса сдвинула брови и отодвинула руку. – Значит, ты… Ты