Джульетта собрала остатки сил и бросилась на землю. Алые этого не ожидали; Бай Таса споткнулся, когда Джульетта растянулась перед ним. Второй Алый заворчал, потянул ее за руки, она изо всех сил сопротивлялась, стараясь остаться на земле. Ее взгляд был прикован к разворачивающейся перед ней сцене, к бастующим, которые приближались к баррикаде. Их было так много. Гораздо больше, чем гоминьдановцев, прячущихся за ней, но гоминьдановцы нацелили на них винтовки и пулеметы. Чем это закончится? Как это могло закончиться хорошо?

Джульетта вдруг вскочила с земли, решив, что видела достаточно. Прежде чем Бай Таса успел схватить ее, она, словно тисками, сжала его запястье.

– Прикажи им остановиться! Найди кого-нибудь, чтобы их отозвать!

Бай Таса, к его чести, не поморщился. Второй Алый быстро оттащил от него Джульетту, рявкнув:

– Я же говорил, что нам не надо идти в эту сторону.

– Извините, мисс Цай, – сказал Бай Таса, не обращая внимания на своего товарища, и повернулся к гоминьдановцам в форме и к рабочим, которые подходили к ним все ближе. Возможно, это только почудилось ей, но вид у него был унылый. Он положил руку на ее поясницу, словно успокаивая ее, как будто что-то из этого еще имело значение. – Но вы тут больше не главная.

Из толпы рабочих послышался выстрел…

«По-моему, я вообще никогда не была главной», – оцепенело подумала Джульетта.

…и гоминьдановцы ответили на него огнем.

– Нет!

Алые набросились на нее прежде, чем она успела сделать хотя бы два шага. У Джульетты не осталось сил, чтобы отбиваться, и она просто обмякла в их руках, говоря все тише и тише: «Нет, нет, нет».

На рабочих, студентов, простых людей обрушился град свинца, и они падали друг на друга, пули попадали им в грудь, в живот, в ноги.

Бойня. Вот что здесь происходило.

Гоминьдановцы продолжали стрелять. Было ясно, что протестующие не могут ответить огнем на огонь, но в них все равно продолжали лететь пули. Задняя половина толпы в панике бросилась назад, но их тоже настигали пули и они падали на мокрый бетон и на трамвайные пути.

Даже здесь чувствовался металлический запах крови.

– Нам надо отсюда уходить, – сказал вдруг Бай Таса, словно выйдя из оцепенения. Стрельба стала немного тише, но не прекратилась.