Они завернули за угол, и Селию охватил ужас, когда она увидела шеренги гоминьдановцев, преграждающих им путь. Она остановилась, но толпа продолжила двигаться вперед.

– Нет, – пробормотала она.

Солдаты, стоящие на земле, были вооружены штыками, а те, кто находился выше, смотрели в оптические прицелы пулеметов. Улицу пересекала баррикада из деревянных столбов, и в ста шагах за ней находились солдаты, готовые стрелять. Они ожидали за заграждениями из мешков с песком на тот случай, если их атакуют. Но их некому было атаковать. Протестующие были безоружны.

«Они не станут стрелять, – думала Селия. Толпа придвигалась все ближе. – Наверняка они не станут стрелять».

Процессия столкнулась с баррикадой. Рабочие напирали с одной стороны, гангстеры и солдаты – с другой. Селия не могла дышать, она чувствовала себя так, будто ее душа покинула тело и парит в вышине, глядя на толпу.

– Долой власть гангстеров!

Рабочие наконец напали на баррикаду, бросившись в сторону солдат. Хаос нарастал на обеих сторонах.

Что-то было не так, и она обернулась, часто дыша. Селия видела сразу две вещи: во-первых, какое-то движение в переулке рядом с павшей баррикадой – что-то блестящее, тут же исчезнувшее в тени, а во-вторых, блеск металла в руках человека, находящегося в нескольких шагах от нее.

– Стойте! – закричала Селия, бросившись вперед, но было поздно. Мистер Бин – тот самый мистер Бин из ближнего круга Алых – поднял свой пистолет к небесам.

– Это мирная демонстрация!

– Кто стрелял? Зачем он это сделал?

– Пригнитесь. Пригнитесь!

Селия отпрянула, прижав мокрые руки ко рту. Мистер Бин стоял, окруженный толпой, которая требовала от него объяснений. Хотя все и так было ясно. Его заслали сюда именно за этим, чтобы он пожертвовал своей жизнью ради Алых. Если Алые требуют крови, ближний круг готов предложить им собственную кровь.