Венедикт удивился. О чем они могут спорить? Разве в намерения гоминьдановцев не входит поимка всех Монтековых? Почему же они оставляют Рому на улице так долго? Неужели их нисколько не беспокоит, что его могут попытаться освободить?

– Ничего себе! – громко воскликнул Рома. Алые, двое солдат, охраняющие участок, Маршалл – все они оторопело посмотрели на него, но внимание Ромы было приковано к солдату, который подбирал фуражку с земли.

– Почему у тебя такая большая фуражка? Она определенно тебе велика.

Внезапно проливной дождь превратился в моросящий. Его шум затих, и Венедикт, у которого словно вынули затычки из ушей, снова начал мыслить ясно и сразу же сообразил, что имеет в виду Рома. Человек, стоящий перед входом, не был солдатом Гоминьдана. Его поставили здесь, чтобы он тянул время.

Двери участка распахнулись, и из них выбежали рабочие, вооруженные винтовками.

– О-о-о нет, нет, нет…

Маршалл быстро посмотрел вверх, на Венедикта, и провел ребром ладони по своему горлу.

– Оставайся там! Ничего не предпринимай! – говорил этот жест.

В этот момент вслед за рабочими из дверей появился Дмитрий и остановился на крыльце. Рабочие рассредоточились.

– На этом спасибо, – сказал Дмитрий. – Пристрелите этих Алых.

У Алых не было ни единого шанса отбиться. Рабочие с винтовками наизготовку окружили и быстро пристрелили их. Они упали с остекленевшими глазами. Из их ран брызнула кровь, и когда Маршалл поднял руки в знак того, что сдается, левая часть его шеи была заляпана красным.

Это скверно. Очень, очень скверно.

Последние стоны Алых затихли.

– Заодно ты можешь расстрелять и нас, – заговорил Рома, прервав гробовое молчание. Слышалось только звяканье гильз, падающих на бетон. – Или нам выпадет честь быть разорванными твоими чудовищами?

Дмитрий улыбнулся.

– С наступлением темноты вам выпадет честь быть публично казненными за преступления, совершенные против рабочих Шанхая, – бесстрастно проговорил он. – Увести.

Маршалл не сопротивлялся, когда рабочий ткнул его в спину дулом винтовки. Он пошел бок о бок с Ромой с поднятыми руками и не смотрел вверх, хотя знал, что сверху за ним наблюдает Венедикт. Венедикт понимал, что это нужно для того, чтобы не схватили и его тоже, но все же обругал Маршалла, ведь раз любимому грозит смерть, то ему необходим хотя бы один последний взгляд…

Венедикт заспешил прочь, крепко стиснув зубы. Он знал, как их спасти. И он их спасет.