Джульетта инстинктивно попятилась.

– Что ты делаешь здесь? – спросила она. – Тебе надо уйти…

– Зачем? Чтобы ты подорвала себя? Рома все еще жив. Мне нужна твоя помощь.

От облегчения Джульетта чуть было не выронила гранату, но все же успела стиснуть ее, прижав рычаг к корпусу. Когда она закрыла глаза, потрясенная даром, который преподнесла ей вселенная, ее переполнила такая благодарность, что ей на глаза навернулись слезы.

– Я рада, что тебя не поймали, – тихо сказала Джульетта. – Если кто и сможет вызволить его, то это ты.

– О, я тебя умоляю.

Джульетта открыла глаза. От тона, которым Венедикт произнес эти слова, ее слезы вмиг высохли. Он показал на гранату в ее руке.

– Неужели ты думаешь, что дело того стоит? Какой смысл в том, чтобы взрывать нескольких деятелей Гоминьдана? На их место тут же придут другие. Они выберут нового вождя из Пекина, из Уханя или откуда-то еще. Война будет продолжаться. Конфликт не закончится.

– Это мой долг, – дрожащим голосом произнесла Джульетта. – Если я могу сделать хоть что-то…

– Ты хочешь сделать что-то полезное? – перебил ее Венедикт. – Давай тогда взорвем чудовищ. Давай остановим Дмитрия. Но это? – Он ткнул большим пальцем в сторону двери. Оттуда по-прежнему доносился шум вечеринки. – Это неизбежно, Джульетта. Это гражданская война, и тебе ее не остановить.

Джульетта не знала, что сказать. Она сжала гранату обеими руками и завороженно уставилась на нее. Венедикт какое-то время ждал, не мешая ей предаваться раздирающим ее чувствам, затем повернулся, чуть слышно чертыхнулся и пробормотал:

– Сначала Маршалл, теперь ты. Все норовят принести себя в жертву.

– Маршалл?

Венедикт скривился и, вспомнив, что он находится на вражеской территории, вышел на балкон и огляделся по сторонам.

– Дмитрий велел перебить Алых и схватил Рому и Алису. Маршалла тоже замели, когда он пытался вызволить их. Так что теперь на свободе остались только ты и я. У нас мало времени, Джульетта.

– Дмитрий завербовал рабочих? – спросила Джульетта, слыша, как стучит пульс в ее ушах.

– Да, – подтвердил Венедикт. – Теперь я уже не знаю, собирается ли он прибирать к рукам банду Белых цветов. Думаю, раз все Белые цветы в городе либо мертвы, либо сидят в тюрьме, либо бежали, его больше заботит укрепление своего положения в среде коммунистов.

– Тогда зачем же он захватил Рому? Если не затем, чтобы оборвать род Монтековых…

– Думаю, для него это имеет символическое значение. Покончить с гангстерами. Покончить с империалистами. Покончить с засильем иностранцев в Шанхае. Публичная казнь – это последнее, что могут сделать рабочие до того, как гоминьдановцы подавят их протест. А затем Дмитрий и его чудовища сбегут на юг вместе с оставшимися коммунистами, и война продолжится.