– Я ни о чем не жалею, – крикнула она. Она не стала молотить по своей двери, не стала пытаться вымотать себя. – Я отказываюсь слушать вас! Я вам не уступлю!

Шаги ее матери затихли. Только теперь Джульетта свернулась в клубок, съежившись на ковре, и заплакала, яростно закричала, зажимая рот руками. Из-за города, из-за погибших, из-за крови на улицах. Из-за своей проклятой семьи, из-за своих кузена и кузин.

Из-за Ромы.

Джульетта подавила еще один всхлип. Она думала, что убила шанхайское чудовище. Она думала, что ведет охоту за новыми чудовищами, порожденными человеческой алчностью и наукой, отклонившейся от истинного пути. Но она ошибалась. В этом городе обитала другая чудовищная сущность, хуже всех прочих, питающая этих прочих, заставляющая город гнить изнутри, и эта сущность никогда не умрет, если только не лишить ее пищи. Неужели никто не лишит пищи ненависть? Неужели никто не отрежет ее от всех источников, которые питают ее?

Хватит.

Джульетта сделала глубокий судорожный вдох, заставив себя перестать лить слезы. Вытерев глаза, она внимательно оглядела свою комнату, мысленно отмечая про себя каждую вещь, которой ее не лишили.

– Хватит, – прошептала она вслух. – Хватит.

Как бы ни было разбито ее сердце, она может собрать его куски, пусть даже на время, пусть даже только для того, чтобы пережить следующий час.

Прежде она была наследницей Алой банды, она была Джульеттой Цай.

А Джульетта Цай никогда не смирится с поражением. Она не сдастся и не позволит другим диктовать ей свою волю.

– Вставай. Вставай. – Она встала на ноги, сжав кулаки. На ее безымянном пальце по-прежнему была повязана нитка, пропитавшаяся дождевой водой, грязью и бог знает чем еще, но она держалась крепко.

Они лишили ее пистолета, лежавшего у нее под подушкой, забрали револьверы, спрятанные в одежде, ножи, хранившиеся между книгами в шкафах. Ее дверь была заперта, но у нее оставался балкон. Она могла отодвинуть стеклянную дверь и спрыгнуть с него. Да, она не могла обогнуть дом и нарушить ход вечеринки, которая проходила внизу, – без оружия это было невозможно, – но она могла сбежать. Ее отец говорил серьезно – она могла бросить все и уйти.

Но какой в этом толк? Какой смысл бежать, если ей больше не с кем совершить побег? Если ей не к кому идти? Рома либо уже погиб, либо его скоро поставят к стенке. А она, Джульетта, всего лишь одинокая девушка, не имеющая ни власти, на армии, ни средств, для того чтобы спасти его.

Джульетта достала из гардероба коробку из-под обуви, стоявшую под платьями. Ее руки задели бисер, свисающий с их подолов, и в комнате раздался тихий мелодичный звон. Джульетта отшатнулась и резко села на пол, сжав коробку руками.