Почувствовав, что краснею, и стараясь скрыть охватившую меня неловкость, я торопливо спросила:

– А что с разумной и аккуратной?

– Ты разумная… ну, когда не исполняешь долг сердца… и ты аккуратная, разве нет? Но знаешь, мне кажется, твой отец имел в виду всю клятву, когда давал тебе это имя.

И Кинн нараспев процитировал заключительные строки клятвы Зеннонской Академии камневидцев:

– «И я клянусь сохранять мужество и твердость духа перед лицом страха и опасности». Я не знаю человека, который проявил бы большее мужество и твердость духа, чем ты, Вира.

В горле у меня встал комок, а на глазах выступили слезы. Что можно на такое ответить?

Через минуту Кинн снова заговорил:

– Но, знаешь… Возможно, твоему отцу надо было дать тебе другое имя. Что-нибудь со значением «упрямая». Попал бы в самую точку.

Я опять рассмеялась, а следом за мной и Кинн.

Стражники у себя на посту, вероятно, решили, что от перспективы оказаться в Квартале Теней мы тронулись умом. И по-своему были бы правы. Я, по крайней мере, совершенно точно осознала, что схожу по Кинну с ума.

После скудного обеда я задремала на жесткой деревянной лавке. Сквозь дрему мне чудился отдаленный звон колокола, как на храмовый праздник. Разбудил меня грохот сапог в коридоре и чей-то зычный голос:

– На выход их!

Я тут же подскочила и, подойдя к решетке, вцепилась в холодные арганитовые прутья.

– Это за нами? Куда нас?.. – вполголоса спросила я Кинна, но он не успел ответить – к камерам подошли стражники. Рослый мужчина с загорелым лицом открыл мою камеру и рявкнул:

– Руки!

В его голосе странным образом сочетались презрение и страх. Я несмело протянула руки, и стражник защелкнул на моих запястьях обручи с цирдами. Едва я успела подхватить кепи с лавки, как он грубо вытолкнул меня в коридор и вывел через толстые деревянные двери во двор, где стояли крытые повозки.

Я успела увидеть спину Кинна, когда за ним захлопнулась дверь одной из повозок. Меня затолкнули в другую, и мы тронулись.

Куда нас везут? В Альвионе есть какая-то своя Башня Изгнания?