Какая-то женщина, стоявшая за мной, зацокала языком.

– Вот же наглость у молодчика! Неужто думал, что его так в город пустят?

Без слов я обернулась к ней, чуть не задев локтем ее тюк с вещами.

– Что смотришь, как потерянный? Сам-то рядом стоял, неужто не заметил татуировки? – Женщина явно приняла меня за мальчишку. – Все ж знают, за какие заслуги такая достается.

Земля у меня под ногами закачалась. Выходит, знак отступника ставят не только в Зенноне?

На уроках Закона нам об этих знаках вообще ничего не говорили. Я вспомнила слова Генса: «Только не говорите мне, что эта татуировка – для красоты». Тогда я приняла его за зеннонца, и это не показалось мне странным.

– Ну-ну, сейчас-то что пугаться… Повезло, что такой поганец нас не тронул! – Женщина вздохнула. – Будь мой муженек жив, он бы своего не упустил, первым схватил бы молодчика да стражникам сдал – деньги-то хорошие платят! Сразу можно было б в город перебираться…

Я поискала Кинна взглядом, и мое сердце дрогнуло: два стражника, схватив его, уводили за ворота.

– И что теперь с ним будет?

Я задала вопрос совсем тихо, но женщина услышала:

– Что? Будто не знаешь – бросят в Квартал, и вся недолга!

Онемевшими губами я спросила:

– Что такое Квартал? Это тюрьма?

Я почувствовала, как женщина придвинулась ко мне ближе.

– Ты откуда такой отсталый? Из Нумма, что ли?

Я кивнула.

Женщина усмехнулась и, явно довольная тем, что может перед кем-то похвастаться знаниями, сказала:

– Т о-то, слышу, выговор у тебя другой. Квартал-то – тюрьма, да особенная. Из такой нипочем не сбежишь. Видишь, вон там? – и она кивнула на север, где за городскими стенами колыхался воздух. – Это он и есть, Квартал-то. Жуть одна этот Квартал. Зато мы, почитай, живем спокойно благодаря ему.

Она замолчала, ожидая моей реакции, и я, с трудом сглотнув, спросила: