– Это я подала ему эту мысль. – Видя вопросительные взгляды остальных, я объяснила: – После того случая с платьем я снова попросила у Глерра разрешения изучать карту. – На этих словах Ферн отчетливо фыркнул, но, к счастью, не стал во всеуслышание заявлять, что предлагал мне ее украсть. – И Глерр тогда спросил, что в этой карте особенного. Мне пришлось… выдумать такое объяснение.

Тайли, с трудом сглотнув, сипло спросила:

– Так это… неправда?

Переглянувшись со мной, Кинн пожал плечами и сказал:

– Отчасти правда. Эту карту нарисовал мой отец.

Глаза девушки расширились от изумления, а рот приоткрылся. Несколько секунд она потрясенно смотрела на него, а потом выдохнула:

– Ты… сын Ронса Террена? – Когда Кинн кивнул, Тайли побледнела. – Я… Прости… – Ее губы задрожали, а глаза снова заблестели. – Ох, если бы я знала… Когда я рассказала Саю, он велел мне ее принести. – Слезы заструились по щекам девушки. – Теперь она у него. Прости…

От рыданий Тайли начала задыхаться. Кьяра присела на кровать с другой стороны и, успокаивающе поглаживая девушку по плечу, проговорила:

– Тише-тише.

Отчего-то мое сердце неприятно кольнуло, и я отвела взгляд. Наконец всхлипы Тайли затихли, и Нейт продолжил:

– Значит, тебе удалось забрать карту, и ты отнесла ее Саю… куда? На площадь?

– Нет, – ответила она, – мы встретились у храма. А там он завязал мне глаза и повел в другое место.

– Сай был один? – спросил Ферн.

Тайли неловко кивнула.

– Я пыталась понять, куда он меня ведет… – на ее лице появилось расстроенное выражение, – но он то и дело сворачивал, будто хотел меня запутать… Мне казалось, мы идем к складам, а потом, когда я сбежала… оказалось, что он держал меня в доме рядом с храмом, в подвале…

Девушка надсадно закашлялась – так сильно, что было больно слышать. Кьяра вновь протянула ей стакан с водой. Когда Тайли попила и отдышалась, Нейт возобновил расспросы:

– Сай говорил тебе, зачем ему карта? И для чего он тебя удерживал?

– Он сказал, что ему нужна приманка… обещал, что это ненадолго.

– Приманка? – переспросила Кьяра, и черты ее лица заострились.

Нейт пробормотал: