– А потом я увидела, как ты сжигаешь книгу Закона.

Даже в тусклом свете месяца было видно, как сильно Кинн ошеломлен, и я улыбнулась. А через пару мгновений серьезно сказала:

– Как видишь, тебе незачем винить себя в том, что ты разрушил мою жизнь.

– Вира… – начал было Кинн, но я его перебила:

– Я всё равно не была бы счастлива с Хейроном.

Кинн замер и медленно проговорил:

– Но когда нас перехватили Каратели, он сказал мне, что вы поженитесь, как только вернетесь в Зеннон.

– Что? Нет! Я не собиралась!.. – Я вспомнила, как Хейрон, схватив меня у Черного леса, шептал о том, что увезет в поместье Утешителя Йенара. – По крайней мере, добровольно.

– Значит, у Черного леса вы из-за этого поссорились?

На секунду я задумалась, не рассказать ли ему всю правду, но почувствовала, что еще не время, и, опустив взгляд, произнесла:

– Да.

Кинн прикрыл глаза и покачал головой, будто не в силах смириться с какой-то мыслью.

– А я ему поверил… Чувствую себя дураком.

– Не вини себя. Ты же не знал…

Я хотела сразу объяснить ему про Ферна, как вдруг в другой комнате раздался хриплый вскрик. Кричала Тайли. Взглянув на меня, Кинн тут же сорвался с места, я – за ним.

Мы ворвались в спальню одновременно с Кьярой. Тайли стояла у окна, прижав руки ко рту, и смотрела вниз, во двор.

– Что… что происходит? – прошептала она и, обернувшись к нам, с расширенными от ужаса глазами спросила: – Почему я не могу перевоплотиться? Тени… Тени сейчас будут здесь!

В ее голосе прорезалась истерика.

– Всё хорошо, они до нас не доберутся, – успокаивающе сказала Кьяра.

– Что? Как это?..