Планета под ними содрогнулась раз, затем другой, и Лея сказала:

– Я думаю, нам стоит отдать дань традиции.

– Ты так думаешь?

– Поцелуй меня, Хан. В последний раз. – Она подняла руку и погладила его по щеке. Тепло ее руки было для него неизъяснимо драгоценно. – Один раз за все те поцелуи, которых у нас больше не будет.

Он заключил ее в объятия и наклонился к ее лицу – но тут прогремел громкий радостный вопль вуки, отдавшийся эхом от стенок рубки. Хан вынужден был отпустить принцессу и широко раскрыл глаза:

– Что? Чуи, ты уверен?

Чубакка забарабанил по транспаристальному обзорному экрану рубки и замахал обеими лапами, неистово кивая. Хан вскочил на ноги и поднял Лею так, будто она весила как пушинка.

– Хан, что такое? – охнула она. – Что он говорит?

– Все те поцелуи, о которых ты говорила… – С сияющими глазами он понес ее к грузовому лифту «Сокола». – Он говорит, что, если лететь быстро, они в конце концов достанутся нам все до единого!

* * *

Одна за другой в голове Люка меркли звездочки…

Соединившись через Кара Вэстора с Кроналом, через Кронала – с Закатной короной, а через корону с помощью могущественной алхимии древних ситхов – со всеми плавильщиками, обитающими в каждом кусочке плавмассива в Галактике, Люк озарил их светом Силы. Это сияние привлекло их, как лунный свет привлекает призрачную моль, и они обнаружили, что этот неистощимый поток способен наполнить их до краев. Никогда более они не будут питаться светом, ибо в этом не будет нужды. Они всегда будут сиять собственным светом.

И поэтому они покидали все места, где Тьма определила им быть.

Люк чувствовал, как они уходят.

Чувствовал, как они оставляют гравистанции; как покидают Закатную корону, тело Кронала, тело Леи, Кара и его собственное.

И он ощущал штурмовиков – тысячи солдат по всей системе. Ощущал каждого, кто был облачен в черную броню, в которую заковал их Кронал. Он чувствовал неудержимую ярость и жажду крови, почти безрассудное боевое неистовство, вызванное и поддерживаемое кристаллами у них в мозгу. Он ощущал грубые повреждения, нанесенные ростом кристаллов.

Он чувствовал, что произойдет, когда кристаллы уйдут.

Он не стал отводить взгляд. Не стал отключать свое восприятие. Он был многим обязан этим людям. Пусть они были ему врагами, но все же они были людьми.

Никто из них этого не хотел. Никто не пошел на это по доброй воле. Никто не соглашался даже на сотрудничество. Когда это все начиналось, их не посчитали за людей, и Люк не желал, чтобы их гибель так же прошла незамеченной.

И поэтому он остался с ними, когда плавмассив в их телах и мозгу стал разжижаться. Люк был с ними, когда жидкость стала сочиться наружу из каждой поры. Он был с ними, когда исход всего плавмассива из тела запустил внутренний «выключатель».