У Кронала было достаточно времени, чтобы осознать, что происходит. Достаточно, чтобы ощутить, как его тело теряет физическую целостность. Достаточно, чтобы почувствовать, как сами атомы утрачивают вещественность и исчезают в бесконечной пустоте гиперпространства.

* * *

Хан сидел на одеяле под правым жвалом «Сокола», обняв колени, и ждал, когда взойдет солнце. Лея лежала рядом на одеяле: сейчас она дышала медленно и спокойно, все выглядело так, будто она просто спит.

Ему казалось, что будить ее не стоит.

Единственным словом, которое Лее удалось выговорить, было «свет». Она все время просила света, даже когда все источники освещения на борту корабля были включены на полную мощность. Должно быть, она имела в виду какой-то другой свет.

И когда Соло получил дурные вести о ситуации в космосе от Лэндо, он рассудил, что, раз уж все так складывается, можно хотя бы дать ей то, о чем она просит.

Все и так погибнут: из ловушки все равно не выбраться. Выбрать можно было из двух зол: умереть при распаде Миндора или поджариться заживо после одной из вспышек на Таспане.

Так что он посадил «Сокол» на изрытое выстрелами и усыпанное обломками поле сражения, расстелил одеяло и поуютнее устроил на нем Лею. Чубакка из уважения держался поодаль и присматривал за ними из рубки корабля. Люди, как он понимал, часто хотят побыть одни в такое время.

Кореллианин был рядом с Леей, когда ее судороги стихли; он был рядом, когда изо всех ее пор начал сочиться черный блестящий плавмассив. Он выждал, пока эта дрянь не вытечет из нее на одеяло. И Хан собирался быть рядом с ней, когда подземные толчки усилятся и над горизонтом встанет солнце, простирая свои смертоносные лучи.

Он будет рядом, когда планета взорвется.

Какая злая ирония! Ее заставили смотреть, как уничтожают ее родную планету, а теперь ее ждет точно такая же жестокая смерть, какая постигла ее близких и весь ее народ.

Именно поэтому он решил, что, пожалуй, не станет ее будить.

Но Сила снова показала свое дурное чувство юмора: Лея зашевелилась, и ее веки затрепетали.

– Хан?..

– Я здесь, Лея. – Он чувствовал, что у него вот-вот разорвется сердце. – Я здесь, рядом.

Ее рука нашла его ладонь.

– Так темно…

– Да, – ответил он. – Но сейчас встанет солнце.

– Нет, не здесь… Там, где я была. – Она глубоко вдохнула и медленно выпустила воздух из легких. – Там было так темно, Хан. Так темно, и я пробыла там так долго, что забыла, кто я такая. Забыла обо всем.

Ее глаза открылись, и она увидела его лицо: