– Сука! – только и вымолвил он, осматриваясь по сторонам.

– Мы друг другу не враги, – произнёс старик, опуская пистолет. – Просто уходите отсюда, а мы сразу за вами.

Быстрее всех соображал тощий: не опуская рук, он аккуратно направился к выходу с завода. Лукас забрал у него излучатель и еле сдержался, чтобы не дать пинка на прощание. Индиец с проломленной головой спросил в нерешительности:

– Я тоже пойду?

Вся его самоуверенность испарилась, сейчас он представлял собой сгорбленного, подавленного мужичка, совершенно лишённого чувства собственного достоинства. Генри удивился, насколько быстро может перемениться человек: каждый из четверых минуту назад был похож на хищника, загоняющего раненую зебру. Они шутили, смеялись, вели себя как хозяева ситуации, но стоило им попасть под прицел, от былого задора не осталось и следа.

Солдафон в камуфляжных штанах никак не хотел приходить в себя. Он стонал, плакал, держался за промежность и без перерыва гладил лицо убитой девушки. Если они и не были парой, то он точно был её воздыхателем. Параллельно с этим он произносил нечленораздельные звуки, сливающиеся в жалостливый скулёж.

Смерть миновала Генри, сбив и чуть не растоптав по пути. Он сомневался, что однажды настанет день, когда всё, что случилось с ним на этом заводе, забудется. Видения о том, как лодыжку сплющивает чудовищным давлением между двумя валами, будут долгими ночами преследовать его. Но расслабляться не следовало: он пока не знал, кто пришёл ему на выручку. Это вполне могли быть охотники за головами, работающие на государство или тхари. Они сдадут его спецслужбам, где продолжат истязать в попытках узнать местоположение оставшихся членов «Галеарте». Никто не поверит в его рассказы об искусственном разуме.

Чтобы вытащить его из шредера, пришлось поднять рубильник на центральном щитке, а затем включить реверс, после чего его и так настрадавшуюся конечность второй раз пропустило между валами. На этот раз боль была не такая сильная, хоть и готова была вывернуть его наизнанку.

– Спасибо, что вытащили меня, – произнёс он, сидя на холодном полу и рассматривая повреждённую ногу. Он не знал, как ему с ней поступить: оплатить больницу он не сможет, даже на чёрных хирургов рассчитывать не стоило, поскольку больше не у кого было занять денег. – Вы знаете, кто я на самом деле?

– И кто же ты, по твоему мнению? – спросил старик, перетягивая его ногу своим кожаным ремнём.

– Неудачник, – ответил Генри со вздохом. – Даже не знаю, есть ли на свете настолько же невезучие люди, как я. Если бы существовала лотерея для неудачников, я непременно проиграл бы в ней и занял последнее место.