— Не один, — резко сказал Павел, неодобрительно глядя отцу Серафиму в глаза. — Не надо этих номеров. У него имя есть. То есть, было.

— Прости, — вздохнув, примирительно произнес отец Серафим. — Прошу, не считай меня бесчувственным чурбаном. Поверь, я каждую секунду горюю обо всех, кого потерял. И помню о каждом. Но сейчас на кону стоит нечто большее, чем чья-то жизнь.

Павел смягчился — духовный лидер был прав. У них не было ни возможности, ни морального права закатывать пышный траур по каждому погибшему другу. Только не сейчас.

Он открыл багажник и с усилием вытащил из него тяжелую раку. Увидав ее, отец Серафим весь аж засиял.

— Да! Да! — забормотал он восторженно. — Это она. Но позвольте мне убедиться, что голова внутри.

Он открыл ларец и изучил содержимое. Павел тоже заглянул внутрь. Там, в стеклянном коробе, покоилось нечто сморщенное и местами ворсистое, меньше всего напоминающее человеческую голову. Но отец Серафим удовлетворенно кивнул и захлопнул крышку раки.

— Да, это она! — произнес он довольно. — Вам удалось. Вы герои. Жалко Алексея, но он отдал свою жизнь не зря.

Отец Серафим взглянул на Павла и спросил:

— Понимаю, что вопрос странный, но как обстоят дела в святой обители?

— Вам честно ответить, или чутка приукрасить? — мрачным тоном уточнил Павел.

— Все так плохо? Беда, беда. А я ведь был наслышан о тамошней настоятельнице. Матушка Агафья была великой святости женщина. Как ты думаешь, она не могла уцелеть?

Павел ответил честно:

— Там живых нет. А то, что есть…. Короче, ну его на хрен. Даже вспоминать не хочется.

— И то верно, — согласился отец Серафим. — И чем скорее мы покончим со всей этой мерзостью, тем лучше. Благо ныне мы во всеоружии.

Он обернулся к собравшимся рядом крестоносцам, и провозгласил:

— Друзья! Братья! Наша святая цель достигнута. Собраны все необходимые мощи. Мы могли бы, конечно, добыть еще несколько образцов, но я не вижу в этом смысла. Того, что есть, нам хватит. Грядет великое очищение. Завтра же мы нанесем по сатанинскому воинству сокрушительный удар. Отдыхайте, братья и сестры. Вы утомились. Поешьте, выспитесь. Наберитесь сил. Вечером мы отправимся в путь.

Глава 28

Глава 28

Погода начала стремительно портиться рано утром, едва забрезжил рассвет. И первым тревожным сигналом того, что на дворе уже давно не лето, а самая настоящая осень, стал ветер. Он поднялся внезапно, и оказался таким холодным, что спавший у едва тлеющего костра Павел почувствовал себя замороженным полуфабрикатом. Рядом зашевелился Костя, буровя сквозь сон что-то неразборчивое, но явно неодобрительное. Прочие крестоносцы тоже стали пробуждаться, и тут же зябко ежились под порывами ледяного ветра.