Единственным, кто не разделил всеобщего духовного подъема, оказался приведенный из автобуса зомби. Тот с самого начала вел себя буйно, рычал и вырывался, но стоило отцу Серафиму затянуть свою молитву, как в проклятую тварь словно вселился бес. Еще один, в добавление к тому, что уже сидел в ней изначально.

Зомби принялся рваться на волю с невиданной прежде яростью. Двое крестоносцев уже не могли удержать его на месте. Пришлось навалиться вчетвером. Но даже четыре человека с огромным трудом удерживали взбесившуюся тварь. Зомби, вконец осатанев, брыкался и беспрерывно рычал. А когда молитва отца Серафима достигла кульминации, монстр не придумал ничего лучшего, как протяжно и страшно завыть, издав такой звук, что самый матерый волк, услыхав его, напустил бы под себя лужу и ссался бы затем до конца своей волчьей жизни. Этот его вой едва не испортил всю торжественность момента. Иван с искаженным злостью лицом выхватил из кобуры пистолет и навел его на скрытую мешком голову мертвеца, намереваясь заставить того замолчать. Но отец Серафим, заметив это, предостерегающе крикнул:

— Нет! Оставь его. Он нам еще понадобится.

Иван хотел объяснить, что убивать мертвеца не собирался, да и едва ли сумел бы, просто решил проделать пару-тройку дырок в его башке — глядишь, поутих бы немного. Но тут случилось нечто, заставившее всех забыть о непрерывно воющей нежити.

Мощи, разложенные отцом Серафимом вокруг каркаса, вдруг зашевелились. Мертвая иссохшая плоть обрела активность и начала жутко копошиться, жадно приникая к металлу. Она стала стремительно растекаться по трубкам скелета, стремясь слиться в единый организм.

— Свершилось! — в полнейшем экстазе воскликнул отец Серафим, полными восторга очами следя за преображением святых мощей.

Павел почувствовал пробравшую его дрожь, вызванную отнюдь не порывами ледяного ветра. Существо, нареченное Костей зомбосвятом, стремительно обретало форму. Черная засушенная плоть растекалась по каркасу, скрывая его под собой. Сморщенная голова судорожно дернулась и рывком насадилась на железную шею. Затем из нее, вниз к металлической грудной клетке, заструились ручейки плоти, на глазах превращающиеся в заново сформированные мышцы.

— Охренеть! — выдохнул Костя. Он, как и все остальные, не мог отвести взгляда от нарождающегося существа.

Пленный зомби вконец обезумел. Он впал в такое неистовство, что уже и четверых человек оказалось недостаточно, чтобы удерживать его на месте. К ним присоединились еще двое. Они повалили мертвеца на камень фундамента и прижали его сверху. Только так и можно было удержать осатаневшую нежить, которая непрерывно выла, и в вое ее Павлу слышалась не столько ярость, сколько панический ужас. Трудно было в это поверить, но, похоже, зомби, был смертельно напуган. В целом, ему и положено было бояться, ведь согласно гипотезе отца Серафима в каждом зомби сидел демон. Вот он и бесновался, чуя близость своего смертного часа. Или часа изгнания обратно в ад, поскольку едва ли демона можно было уничтожить окончательно и бесповоротно. Но Павел, слушая вой мертвеца, почему-то подумал о том, что зомби может быть напуган и по иной причине. Не потому, что чует присутствие бога. А хотя бы потому, что обнаружил подле себя монстра стократно более жуткого, чем он сам. Сущность, стоящую несравнимо выше в инфернальной иерархии. Не просто рядового демона, а крупную адскую шишку.