— Давай же! — настаивал он, чуть не тряся зомбосвята за руку. — Давай, очисти его! Ну же! Ну!

Все крестоносцы застыли, затаив дыхание. Никто не двигался, никто не разговаривал. Все взгляды были прикованы к зомбосвяту. Все ждали обещанного чуда. Чуда, ради которого они рисковали жизнями и теряли друзей. Чуда, ставшего их общей надеждой на возвращение прежней нормальной жизни.

— Чего же ты ждешь? — прокричал отец Серафим, которому не терпелось больше прочих. — Исполни свое предназначение. Убей его! Убей их всех! Очисти наш мир от….

Зомбосвят стремительно повернулся к нему всем телом. Отец Серафим прекратил орать, замолчав на полуслове и со страхом уставившись на высящееся перед ним чудовище. Он словно увидел его впервые. Впервые разглядел того монстра, что был сотворен его собственными руками. Отец Серафим попятился, но было поздно.

Рука зомбосвята рванулась вперед, длинные пальцы обхватили голову отца Серафима, а затем начали сжиматься с безжалостной и страшной силой, медленно сдирая кожу и мясо с лица духовного лидера. Брызнула кровь. Болезненный вопль отца Серафима сменился булькающим скрежетом ломающихся зубов. Тело священника болталось в какой-то дикой пляске. Ноги и руки выделывали жуткие кренделя, а из-под белой мантии лилось и сыпалось содержимое кишечника и мочевого пузыря.

Иван первым вышел из ступора. Он вскинул автомат, и заорал:

— Отпусти его!

Зомбосвят и не думал прекращать своего дела. Садистски медленно он продолжал срывать лицо с отца Серафима, сминая кожу и мышцы в своей пятерне. Священник в последний раз резко вскинул руки, словно находился на концерте и тем самым хотел выразить свой восторг, а затем его тело обмякло и начало оседать. С противным мерзким треском оторвались последние клоки кожи и мяса. Упавшее на камни фундамента тело отца Серафима уже не имело лица. На его месте осталось жуткое месиво из окровавленных, вдребезги переломанных, костей. Все стальное было сжато в кулаке у зомбосвята. Тот поднес добычу к своему сморщенному лицу, осмотрел черными озерами глаз, а затем, разверзнув пасть, принялся запихивать в нее физиономию отца Серафима.

В этот момент громыхнула автоматная очередь. Иван в упор разрядил в зомбосвята весь рожок. Он мало что соображал, иначе поостерегся бы поступать подобным образом, но жуткая гибель духовного лидера, которому Иван был беззаветно предан, слишком сильно потрясла его. И он, забыв обо всем, попытался прикончить жуткую тварь, обманувшую их коллективные ожидания.

Пули, насквозь прошедшие сквозь тощее тело зомбосвята, угодили в стоявших по другую сторону крестоносцев. Двое из них с криками повалились на землю. Кто-то заорал Ивану: