Молчун слушал, поражённый. Нет, он знал, что его старший товарищ непрост. Но не настолько же.

– А ты думал, я отшельник-дурачок? Да я был с ними третьим компаньоном, главным техническим советником, когда мы этот город подняли из грязи. Мог бы сам побороться за кресло. Но мне это опротивело. Не они меня выжили, я сам ушёл. Но оба до конца бегали ко мне советоваться. Потому что безграмотные ослы. А сколько раз я не давал им друг другу в глотки вцепиться. Был третейским судьёй. Или, как говорят у воров, смотрящим. Хотя уголовщину ненавижу. Название вашего отряда я придумал. А ты думал, ваши паханы, которые только бойцовых собак и людей стравливали, знают, откуда фраза: «Бойцовый Кот нигде не пропадёт»? И «Парня из преисподней» читали? И то и другое, кстати, тебе подходит. Кот из преисподней, ха. Так вот… Чтобы построить тут порядок, мы много такого совершили, чего с Войны свет не видел. Утопленники стояли на дне. Как статуи. А когда одних объедали рыбы, и кости уносило в океан… на их место становились новые.

«Потому что не бывает по-другому», – вспомнил Саша слова Доктора.

– А сейчас вы не успели их помирить?

– Я же не бог. Кауфман решил ударить. Чтобы его не опередил Михайлов. Дилемма заключённого. Бандитам она хорошо известна.

Младший не знал, о какой дилемме идёт речь. И при чём тут заключённые. Но не переспросил.

– Да что говорить! Всему этому приходит карачун. Надо валить. Времена не выбирают. В них немножко умирают. Жаль, мою лабораторию разнесут. Но даже с оборвышами можно договориться. Понимаешь, о чём я?

Саша молчал. В голове кружился хоровод мыслей, одна другой неприятнее. Он даже немного пожалел, что зашёл сюда. Потому что вместо спасения его собирались втянуть во что-то опасное… и скорее всего бессмысленное.

Он молчал и смотрел за окно. Мира и порядка он в городе не видел. Думал, что каждую секунду кого-то убивают, насилуют или пытают. С кем там договариваться?..

– Не веришь? А может, думаешь, я шпион? Взорвал ваши казармы, поджёг штаб-квартиры и впустил оборвышей? И магнатов тоже стравил я?! И часовню я развалил? – Денисов невесело рассмеялся.

Последнее предложение ввело Данилова в полный ступор. Какую ещё часовню? Вроде церковь пока целая стоит, они мимо проезжали.

– Да это из кино цитата. Я всё время забываю, что ты тоже манкурт, – в отличие от Баратынского, старший товарищ произнёс это слово почти с теплотой. – Умный ты для манкурта.

Этим словом Денисов называл все послевоенные поколения. Сам он, судя по всему, родился за пару лет до катаклизма. Но ему повезло чуть больше. Где-то смог выучиться.