Он притормозил, и Данилов спрыгнул на асфальт.

Попрощались только взмахом руки, при этом Саше очень хотелось покрутить пальцем у виска. Какие на хрен принципы?!

«Газель» опять рванула по мосту, который когда-то был разводным.

Но гораздо раньше, чем она доехала до той стороны, по ней открыли огонь сразу из нескольких точек. И на этот раз никакие стёкла с наклеенной бронировочной плёнкой не помогли.

Младший видел вспышки, слышал хлопки, и, как в замедленной съёмке, наблюдал за потерявшим управление грузовиком… Бордюр, отбойник (или как там называется эта бетонная хрень?), отделяющий тротуар от проезжей части, был частично разобран или раздолблен.

Поэтому машина вылетела с моста, пробив перила. И свалилась в воду.

Всё заняло секунды. Раздался сильный «бултых». А Данилов остался один на мосту. Хотя не совсем один.

Оборвыш, которого они пристрелили, и тот, кого переехали, лежали, как неподвижные груды тряпья. Но тот, которого сбили бампером, полз и охал. И вдруг застыл, то ли потеряв сознание, то ли притворившись мёртвым оттого, что заметил Младшего.

Саше было наплевать. Он смотрел, как с южной стороны моста движется большая сила.

Значит, и на юге дикари. Некуда бежать. Ошибкой было вообще пытаться проскочить. Самоубийство.

«Газель» не утонула сразу, а какое-то время держалась на поверхности. Но вот начала быстро погружаться. Ещё немного – и на виду осталась только крыша.

Вскоре о машине напоминали лишь круги на воде.

Не помня себя, Данилов пошёл назад через набережную. Услышав недалеко топот, распластался на асфальте, как мёртвый.

Пробежали мимо, в сторону моста. Человек пятьдесят. Оборвыши тяжёлых ботинок не носили, предпочитая болотные сапоги, а на суше – самодельные кеды на резиновом ходу.

Наёмники? «Коты» сюда бы не добрались. Остатки «Енотов»? Пытаются прорваться на юг? Самоубийцы. Там их уже ждут. И нет ничего, кроме целого материка диких земель.

Он успел добежать до ближайших домов и спрятаться во дворе, когда началась стрельба, эпицентр которой был там, где они с Денисовым только что пытались прорваться. Саша понял, что какое-то время все будут заняты. Двинулся на запад вдоль набережной, дворами. Чем закончился бой, он даже не смотрел, потому что исход был для него не важен.

И туда, где утонул Денисов вместе со своей коллекцией, даже не обернулся. За эти дни он видел столько смертей, что сейчас уже ничего не чувствовал. Как будто организм включил режим сбережения эмоций. Питер пожевал его и выплюнул… выблевал, как кот, подавившийся комком шерсти. Саша чувствовал, что город искалечил его сильнее, чем дорога. Добил в нём то, что начали убивать ордынцы. Кроме способности любить и верить женщине он, возможно, лишился способности иметь друзей. Чувствовать что-то, кроме потребности в людях-инструментах для достижения целей, которые не по зубам одному. Хотя и необходимость сотрудничать и самому быть чьим-то инструментом Саша тоже принимал. Но пока целью было простое выживание.