– Никому не верю. Меня сегодня столько раз замочить пытались.

– Понимаю, парень. Но я тебе не враг. Разве что раздвоение личности от этой жизни развилось. Джекил и Хайд. Но нет. Это вы сбрендили. А я единственный хороший человек в этой дыре. Айда со мной.

– А вот скажи…Максим… какого чёрта ты мне помогаешь?

Лицо учёного стало красным от злости.

– Не веришь? Думаешь, в ловушку заведу? Идите в жопу со своим нуаром. Выбирайся сам! Упрямый чёрт. Высажу прямо здесь.

– Да ладно тебе. Я просто спросил.

– О’кей. Всё, я остыл. Проехали… Не думай обо мне плохо, Саня. Ха. Я хоть и не молод, и двух жён похоронил, но из ума не выжил. Нет. Ты мне нравишься как человек. Таких мало. Ты несёшь людям… доброе. И если из этой навозной кучи кто-то заслуживает спасения, то не жирные коты и не кровопийцы. И даже не бедные несчастные барашки, хотя их жаль. А ты не такой. Ты особенный.

Младший чуть не подавился сухарём, который грыз, чтобы успокоить нервы.

– Это я хороший? Я не баран? Я несу добро? Куда я его несу, хотел бы знать. Только себе. По пути сюда я угробил кучу народу. У меня руки в крови по локоть.

– Так бывает и у хороших людей. Это не мы такие… Твои записульки о городах и людях… очень наивные, но они сшивают историю воедино. Когда-нибудь найдётся тот, кто это обработает, но он не смог бы через это пройти. В любом случае… иди до конца. Свети в темноте.

Последнюю фразу Саша вообще не понял: «Я им что, фонарик, что ли?».

Улицы были захламлены. «Газель» ехала не очень ровно, подпрыгивала на ямах, а иногда на обломках того, что выбрасывали из окон мародёры… или что кидали мародёрам на головы жители. Мебель, нехитрые бытовые предметы, посуду, даже цветочные горшки.

Маленькая игрушка-подвеска в виде космической ракеты с буквами СССР раскачивалась над приборной панелью. А вот икон в салоне не было.

Солнце всходило. В нескольких местах Саша видел лежащие неподвижно на дороге тела. Вряд ли они прилегли отдохнуть. Скорее, их зарезали, застрелили или вышвырнули с балкона. За некоторыми из окон – разбитых – плясали огоньки.

Он подумал, что их машина – слишком привлекательная мишень для любого автоматчика или пулемётчика, а такие у оборвышей имеются.

– Церковные не взял, – говорил, не отрывая взгляда от дороги, Денисов. – Места нет. Хотя их у меня полно. Есть даже Иоанн Кронштадтский с ятями. Культурное наследие?.. Возможно. Но не больше, чем «Содомское сало» и эта, про опричника… Вы новые сказки сочините, ещё веселее… У меня на складе спроектирована вентиляция, будет сухой микроклимат поддерживаться. И специальные пластиковые контейнеры нашёл. Герметичные. Для особо ценных артефактов. Никакие мыши не доберутся. Хотя там и мышей нет. Придётся сделать ещё одну ходку. Поедешь со мной?