— Ага, — сказал Краузе.

— Ты читал, — напомнил Гаспар. — Беда в том, что я не до конца представлял, с какими силами играю. Полюс — не волшебная палочка, из воздуха чудес не создает. В итоге он воспользовался тем, что было, — и вот прощай Честер, здравствуй Густав Гаспар, резидент марсианских повстанцев, герой войны с ящерицами. Если бы это касалось только меня…

— Марта, — тихо выдохнул Большой Марв. Кулаки сжались, комкая простынь.

Гаспар мотнул головой.

— Марту это так и не смогло изменить. Может, она бы и стала настоящей марсианской принцессой, но слишком многое ее здесь держало. Невозможное нашло более податливый материал.

— Та рыжая девочка?

— Да… Думаю, она изначально считала себя принцессой. Она из приюта — частое дело среди брошенных детей. Почва благодатная. В итоге она и стала принцессой…

— Дать бы тебе по морде, — сказал Краузе. — Сильно так. И не спрашивай за что — заслужил.

— Знаю, — вздохнул Гаспар. — Только этим ничего не изменишь. Черепашка выросла, ей давно не нужна помощь. И, боюсь, она превратилась в ужасно прожорливую тварь. Колесо завертелось, историю нужно довести до конца…

— А иначе? — спросил Марв. В комнате похолодало.

— Иначе придется иметь дело с ордами марсианских захватчиков. И беда не в том, что с ними не справиться — просто реальность этого не выдержит. У нее приличный запас прочности, но всему есть предел, и когда невозможное превысит допустимую концентрацию… Аннигиляция материи, взрыв солнца — я боюсь представлять, к чему это приведет.

— Вот дрянь, — прошептал Краузе. Гаспар кивнул.

— Принцесса должна улететь на Марс любой ценой… И тут мы подходим ко второй части — крабам и чайкам.

— Хищники…

— И паразиты — это слово подходит больше. Те, кто живут за счет этих выходов невозможного. Мы — что? Мы наблюдаем и исследуем; все чисто — интерес и любопытство, никакой личной выгоды. Тростниковый человек хорош сам по себе. Ни мне, ни тебе не взбредет в голову делать на нем деньги. Но некоторым этого мало: им лишь бы что-то захапать. Кто по мелочи, кто по-крупному. Здесь как с нефтью — надо больше и больше, остановиться невозможно. И слишком много побочных продуктов. Бензин не только двигает машины, он еще и отравляет воздух. Разливы нефти, вымершие побережья, перепаханная тундра… В конечном итоге чья-то минутная прибыль, несет смерть всему остальному. Так и с невозможным — пользуешься им все больше и больше, его концентрация возрастает… А в один прекрасный момент грань пройдена, и тогда… Бабах — и все.

Краузе вскочил с кровати и широким шагом подошел к окну.