— Не желаю вас слушать! — поджала губы Наумбия. — Мы закончили с магией?

— Да, про огненные шары, — мягко вступил в беседу Изваров. — Помнишь, Кёрт, одержимый Бартоло швырял искры взрывающиеся? Я тогда догадался, что делать; это меня и спасло… частично. Так вот, шары — плазма, чародейка электромагнитным полем их разгоняла. А мы это поле слегка исказили, и заряд ушёл в небо!

— Мало что понял, но одобряю, — молвил Кэррот. — В лучшем виде сработали.

— Не совсем, — недовольно оспорила Шноррел. — Ты опять себя чуть не угробил — ладно, вовремя ногу заштопали! Ну а если бы в глаз стрела прилетела?

— Пфф, ходил бы с красивой повязкой!

— Кэррот! В первый день мы не знали, что делаем. Но сейчас ты осознанно лез!

— Ну, и всё получилось! Наконец-то живём по-настоящему, и дела идут хорошо.

— Но ведь ты понимаешь, всё будет идти хорошо вплоть до момента, когда станет плохо? — волшебница тяжко вздохнула. — Вы все невыносимо меня раздражаете, но я не хочу, чтоб вы умерли. Слишком многие умирают, а ведь жизнь не для этого…

— Так и я о том же! — поддакнул Кёрт. — Жизнь для подвигов, для приключений! Для борьбы за справедливость. Да, воистину! Мне ужасно хотелось достать Гунтрама, а он прятался наверху…

— Дефицит справедливости в мире, Олясин. И верховных злодеев, увы, не достать.

— А у мамочки получилось! — воскликнул Мардармонт. — Луноходец упоминал, этот Гунтрам барону в зятья набивался. Типа, к дочке его сладострастно подкатывал, серенады пел… Но мне духи подсказывают: накрылась их свадебка. Получил по самым по заслугам!

Батлер с Кэрротом злорадно заржали, а эльфийка подобралась к некроманту и дёрнула за рукав траурного фрака. Лицо её было сосредоточенным.

— Эй… довольно мамочек. Путаться начинаю. Зови как они… Фириэлью.

— Да, мамочка! — озорно закивал Томас и осёкся, обнаружив у горла холодное лезвие эльфийского ножа. — Всё, всё, Фириэль!

Как и двумя днями ранее, у западных ворот собралась ликующая масса горожан. Вновь играла бравурная музыка — Кочкодык с гордостью поделился, что в Йуйле имеется аж два оркестра, и когда музыкантов выгоняют из одного, они быстро устраиваются в другой. Сквозь украшенную арку — ленты и звенящие на ветру железяки практичные йуйльцы менять не стали — в город входил отряд сельского ополчения.

— А чего их так мало-то? — возмутился Батлер.

— Посевная в полях, — отозвался помощник мэра. — И так больше сотни выставили! После утреннего нападения это очень нам в помощь.

Ожидавший увидеть разболтанную толпу сиволапого мужичья Кэррот присвистнул. Большинство ополчения составляли подтянутые, румяные парни. Горожанки восторженно ахали. Молодцы шли стройной колонной, а над их головами вздымался лес копий, вил, перекованных кос. Рядились ополченцы в плотные цветные стёганки и шапки из войлока, лихо сдвинутые на затылок. Оркестр утих, и колонна селян запела на разные голоса «С булом ночью в поле пойду».