— А так и должно быть! Это в память о нашем старом часовщике. При нём они тоже не работали.

Один из чиновников подошёл спросить о койкоместах. Ош провозгласил, что ему пора заниматься квартированием ополченцев, и стремглав убежал, растворившись в спускающихся на город сумерках. Оркестр ушёл вслед за ним. Публика расходилась.

— Отдохнём и отправимся в Сизию, — предложил Костик. — Может, завтра блокада эфира закончится, и мы сможем связаться с куратором…

— Да, хотя бы поймём, не хотят ли нас снова закинуть в подвал! — пробурчал Броки.

Наумбия любовалась рядом масляных фонарей вдоль бульвара. Отработанным колдовским жестом фонарщик воспламенил фитили сразу в дюжине светильников и, довольный эффектом, удалился развеивать мрак на других улицах вольного города. Из караульного помещения к воротам шли ополченцы с алебардами и факелами.

— Ладно. Завтра станет понятнее, — согласилась волшебница. — Мне по-прежнему снятся странные сны! В них даже летом снега лежат и метель метёт… Маниака перепила? Или тут действительно воздух особенный?

— Сны по дороге обсудим, — заявил Кёрт. — Пошли ужинать, Ош депозит безразмерный пообещал! Жрать хочу страшно, а мне месяц ещё ковылять до харчевни…

И они побрели в центр Йуйля по вечерней улице.

Глава 10

Глава 10

Так плохо себя он не чувствовал очень давно. Наверное, сказалась кровопотеря.

Бледный Кэррот сидел на скамейке в уютном скверике, всем естеством ощущая гнетущую тошноту. В череп будто налили расплавленного свинца.

Вчера они праздновали победу над силами зла, и он явно перебрал. Проклятый депозит! Обычно Олясину всего было мало, но в этот раз выпивки неожиданно оказалось чересчур много. Провалявшись в мутном бреду всю ночь, чувствуя себя сломанной осью, вокруг которой со скрипом вращается мир, поутру он занялся самолечением, но не преуспел. Ни холодное пиво, ни кофий, ни рассол тётушки трактирщика «Свободного Королевства» не принесли результата, а просить Наумбию облегчить муки чарами казалось унизительным. Да и может ли магия справиться с тяжким похмельем?

Он сидел на скамейке, прикрыв воспалённые глаза, и думал о доме. Как там в Горке сейчас? Зеленеют холмы, цветут яблони… Иссина течёт, полноводная, тёмная… Он в деталях представил, как выходит на берег, сбрасывает сапоги и рубаху, с ветром мчится по склону. Ныряет в прозрачные свежие волны. Жаль, здесь нету открытой воды! Сбегавшая с гор речка в Йуйле пряталась в подземный канал, а до озера Лимно топать и топать. Потому он сидел в тесном скверике, где на ветках чирикали птицы, а какая-то тётка подметала дорожку, причитая да охая. Будто дразнилась.