– Ты все равно это сделаешь, да? – перебила ее Белен. Она укоризненно и как будто с вызовом, мол, смотри Либби, это из-за тебя, смахнула слезы с глаз.

– Что сделаю? – спросила Либби, уже зная ответ. Она точно его знала.

– Это. Устроишь взрыв. Термоядерный, о котором говорил тот тип. Это же будет твоих рук делом. – Белен плюнула ей под ноги. – Ты ведь заметила, да? Он не обещал, что обойдется без побочных эффектов. Он сказал только, что никто не погибнет. Складно сплел, не придирешься.

– Я не говорила, что сделаю это, – настороженно или, скорее, раздраженно проговорила Либби, а Белен в ответ разразилась невеселым истеричным смехом.

– Еще как сделаешь! – рявкнула она. – Я всегда знала, что ты скрываешь свой истинный потенциал. Просто думала, что это из-за Фара или Морта, что ты боишься, как бы они не украли твою работу, или что ты просто прячешься от своего бывшего, но… – Белен презрительно покачала головой. – Я видела твое лицо, Либби, когда он сказал, что все уже случилось. В тот момент ты и решилась. Цена тебя не волнует. Я это вижу, вижу по твоей роже.

– Откуда тебе знать?! – возразила Либби. Белен – не Париса, не Каллум, она не из шестерки избранных и не могла быть одной из них, так откуда ей знать? Разве может посторонний понять, каково это – видеть то, что видели они, и выбрать то, что выбрали они?

В голове у Либби что-то щелкнуло, словно провернулся ключик в замке, за которым пряталось нечто ужасное. И вот эта жестокость или способность ее оправдывать выбралась на свободу. Теперь Либби видела правду: Белен толком ничего собой не представляет.

Магии в ее крови хватило бы для какой-нибудь современной алхимии, и только. Ее бабушка, может, и умерла, зато успела пожить, вырастила детей, была любима. А вот Либби ничего такого не знала, даже лишилась в детстве сестры. Белен ждала, что Либби решит моральную дилемму, исходя из принципов, которыми руководствовалась сама, но Либби ничто не сдерживало, ведь жизнь дала ей бывшего парня с комплексом Бога и возможность вернуться домой тем способом, каким еще никто на свете не пользовался и не воспользуется. Никто из ныне живущих.

В этом-то и дело, основная загвоздка: Либби обладала нужной силой, вывела формулы, провела вычисления… Черт, у нее и средства имелись! Так каково ей будет жить сейчас, добровольно оставаясь маленькой и бессильной? Запертой внутри своего разума, разума, содержащего все ответы, память о жизни, которую у нее отняли и к которой у нее, у нее одной, есть способ вернуться? И если Белен свою жизнь потратит на бесплодную политическую борьбу, то при чем здесь Либби?