Он спал в эту ночь очень мало и оставил меня одну рано утром. Несколькими часами позже явился слуга из Дептфорда с приказом доставить туда дорожный сундук. Он не принес никакого послания: ни устного, ни прощальной записки. Так что я отправила сундук и отправилась вместе с ним сама. Мы прибыли с посыльным в ту таверну, которую вы уже видели. Лайтборн был наверху, в отдельной комнате, вместе с тремя другими мужчинами. На столе были разложены карты и бумаги. Я сразу же поняла, что это люди из числа самых настоящих шпионов. Чем они там занимались, было достаточно очевидно, но кроме карт на столе стояли бутылки, и все эти люди выглядели совершенно пьяными. Едва я вошла в комнату, их взгляды загорелись вожделением. Один мужчина поднялся на ноги и попытался схватить меня за руку, но пошатнулся и едва удержался на ногах. Лайтборн оттолкнул его так резко, что тот отлетел к стене и осел возле нее на пол. Лайтборн сильно пнул его ногой, ударил головой об пол, а потом повернулся ко мне.

— Уже слишком поздно, — прошептал он злобным голосом, не очень внятно выговаривая слова. — Не следует забывать, Елена, что это вы отговорили меня. Ваши глаза смотрели на меня с таким ужасом, какой мне предстоит видеть во взгляде каждого человека, если я не сбегу от соблазна собственных желаний, не отправлюсь скитаться по миру, чтобы быть как можно дальше от того места, где их только и можно удовлетворить. Так что оставьте меня, Елена, чтобы не ввести в соблазн доказывать справедливость собственных принципов: «Что любо нам, отвергнуто судьбой».

Я замерла на месте, пораженная силой его отчаяния, а потом внезапно почувствовала, что кто-то схватил меня за волосы и потянул назад. Я громко закричала, попыталась вырваться и увидела, что поверженный Лайтборном мужчина поднялся на ноги. В его руке был кинжал, который он приставил к моему горлу. Я изо всей силы ударила его ногой. Он вскрикнул, и я успела освободиться от его хватки. Лайтборн бросился к столу за своим ножом, но было слишком поздно — он успел сделать выпад, но противник уже нанес удар. Я услышала вопль падавшего на пол Лайтборна, а потом воцарилась тишина. Во всей комнате не было ни малейшего движения, все словно оцепенело.

Лайтборн снова вскрикнул, и крик его был ужасен. Я подбежала к нему, обняла и стала утешать. Он был ранен в голову немного выше глаза. Кровь обильно заливала лицо.

— Книга… — прошептал он, а потом снова вскрикнул, на этот раз пронзительно, и у него начали стекленеть глаза.

— Книга… Мортлейк…