— Я завладел ее сердцем, это верно, но мне не позволено удерживать ее. Прежде чем сделать ее своей и при этом оставить за собой место при дворе, я должен получить благословение короля.

Роберт понимающе кивнул.

— И мисс Молит вам действительно необходима? Вы не можете оставить ее в покое?

— Нет. Потому что, так же как Миледи, я жажду компании смертного, но в отличие от Миледи мне требуется любимая с наличностью.

Роберт снова понимающе кивнул.

— Вам не следует тревожиться, Ловелас, я доведу это дело до конца как можно быстрее. А вы тем временем займитесь изучением книги.

— От этого не будет никакого толку.

— Попытайтесь, — прошептал лорд Рочестер, — хотя бы просто попытайтесь.

— А если моя попытка будет безуспешной?

— Что ж, как только я заарканю наконец мисс Молит, мы вместе отправимся в Прагу.

— Вы клянетесь?

— Клянусь всем, что еще чего-то стоит.

Роберт слабо улыбнулся.

— Будем надеяться, что в скором времени вы станете женатым мужчиной.

«Книги — это не абсолютно мертвые вещи…»

В течение нескольких следующих месяцев Роберт, следуя рекомендации лорда Рочестера, не преставал заниматься своими исследованиями, но его страхи оправдывались: в понимании текста книги он не продвинулся ни на йоту. Еще хуже было другое. Стоило ему достаточно пристально вглядеться в ее знаки, как начинало казаться, что сама книга читала его, впитывала его мысли, кормилась его разумом, высасывая мозги так, что ему хотелось кричать. Миледи иногда пыталась отвлечь его, дать ему отдохнуть, но, если она совсем недавно перед этим пила кровь, от ее присутствия боль становилась еще нестерпимее. Роберт стал остро чувствовать каждую ее недавнюю трапезу и все последующие ощущения блаженства. И это восприятие становилось все более сладостным, даже когда его начинала пронзать боль. На самом деле боль в животе теперь уже, казалось, не оставляла его и особенно сильно давала о себе знать, когда он изучал рукопись, словно сами знаки письма пробуждали каких-то острозубых паразитов, дремавших в его внутренностях, заставляя рвать его кишки, вгрызаться в них все глубже и глубже. Только это и заставило его отказаться от дальнейших занятий, отложить книгу и дожидаться известия о женитьбе лорда Рочестера.

Проходили месяцы, а письмо от лорда так и не приходило. Когда рези в животе становились сильнее, Роберт сам писал лорду Рочестеру. Он требовал ответа, хотя бы крохотной записки. Когда его терпение, казалось, окончательно растворялось в боли, он начинал ловить себя на мысли, что согласен с той колкостью, которую Миледи бросила в адрес лорда Рочестера, когда заявила, что Паша поступил бы лучше, выбрав его, Роберта. Теперь он дал бы согласие.