— И куда же они ушли? — настойчиво допытывалась Миледи.

Купец пожал плечами. Куда-то на юг. Он полагал, что в Богемию, где война бушевала особенно жестоко и анархия была безграничной. Но уверенности в этом у него не было. Он помолчал, а потом посоветовал:

— Поспрашивайте в доках на Унтертраве. Если в Любек вернулся кто-нибудь из банды сэра Чарльза, то найти его вы сможете только там, потому что на Унтертраве, как в сточную яму, стекаются все людские отбросы города.

Миледи отправилась туда тем же вечером. Я не сопровождал ее. Она уже много недель не пробовала вкуса свежей крови, и я хорошо видел знакомый голодный блеск в ее глазах. Возвратившись утром, она выглядела посвежевшей и удовлетворенной — не только полученным удовольствием, но и новостями, которыми поделилась со мной. В самой мрачной и самой захудалой таверне, рассказала она, ей удалось-таки напасть на след одного из бывших членов банды сэра Чарльза, древнего изувеченного старца, который сидел совсем один. Она затащила его в самый темный уголок и, так же как было с купцом, досуха высосала его память. В ней оказалось очень мало для нас полезного, потому что он получил тяжелые ранения еще до того, как банда ушла в Богемию.

Это случилось при разграблении замка на границе с Саксонией. Его оставили охранять замок, а остальная банда двинулась дальше. Шли месяцы, но ни один из его товарищей не вернулся, и раненый грабитель стал считать замок своей собственностью. И вот однажды ночью он услыхал тяжелый конский топот на дороге, ведущей из Праги. Вернулся единственный оставшийся в живых член банды, некто Конрад Хазлер, первый помощник сэра Чарльза. Он сразу же стал выставлять часовых и приказал всячески укреплять замок, словно ожидал появления врага в любую минуту. Сам он никогда не заговаривал о природе своего страха, а любые попытки изувеченного грабителя затронуть эту тему приводили его в ярость. Во время одного из таких приступов ярости Хазлер дошел до того, что приказал выгнать своего боевого товарища из замка на дорогу и оставить его там. Тому не осталось ничего другого, как ползти на своих изувеченных ногах домой. Этот разбойник опустился до нищенства, но добрался в конце концов до Любека. Не было никакого сомнения, что его память больше ничего не сохранила о вышвырнувшем его из замка товарище по оружию. Миледи, конечно, не составило большого труда выведать у него название замка. Вероятно, он догадывался, что взгляд Миледи таил в себе такую же опасность, какая довела Конрада Хазлера до состояния постоянного страха.