— Он дьявольски состарился, — сказал Ловелас.
Он выпустил из руки волосы, пожал плечами и после недолгой паузы заговорил снова:
— Посмотрите, Миледи, на эту жесткую сухую кожу. Если в нем и осталось сколько-то крови, она потечет очень вяло и будет холодной. И все же, я уверен, она сыграет свою роль.
— Ловелас, — промолвила Миледи, подошла к нему и взяла за руку выше локтя. — Не делайте этого.
— Почему?
Блеск его глаз явно не предвещал ничего, кроме сухой отповеди, однако голос, когда он заговорил, показался ей таким, будто она поймала его с поличным. Он на мгновение встретился с ней взглядом, потом снова повернулся к сэру Генри.
— Вы знаете,
— Что он сделал?
Дыхание Ловеласа стало тяжелым, его стало неистово трясти, а потом он разразился смехом.
— Что он сделал? — словно эхо повторил он вопрос Миледи.
Она взяла его за вторую руку. Он продолжал смеяться, и она с силой тряхнула его.
— Неужели вы не понимаете, — крикнула она, не сдержав нараставшую ярость, — что с вами происходит?
— Я прекрасно это знаю.
— Значит, вы готовы стать вторым Тадеушем?
— Нет. Потому что я мудрее, сильнее, значительнее, чем он.
— И все же, Ловелас, послушайте меня, потому что я очень много размышляла над всем этим. Власть книги…
— Власть?
— Да, ее власть, которую вы обрели в крови этого создания, в крови того, кого носили…
Внезапно она замолчала, потому что Ловелас поднял руку, угрожая силой заставить ее замолчать. Его лицо, казалось, тряслось от презрения и отвращения.