Она выдохнула сдерживаемое дыхание, вместе с которым выплеснулось разочарование, и приготовилась к новой попытке.

Возможно, ее магия не действовала на расстоянии, как у королевы Арки. Она решила, что должна подойти ближе.

Но как только она попыталась, то увидела, что и это бесполезно. Позади нее была людская давка, куда она даже не пыталась проникнуть, но перед ней было нечто почти столь же непроницаемое: цепь королевских стражниц, сцепивших руки, чтобы отделить тех, кто находился на помосте, от остальной части амфитеатра. Думали ли они, что защищают своих подданных от колдуньи? Может быть, сама колдунья использовала их, чтобы не дать другим приблизиться? В любом случае разницы не было. Эминель неуверенно потянулась, чтобы коснуться их разума, но ничего не нашла. А может быть, их защищало сильное заклинание, или ее собственная магия была слишком слаба, чтобы что-то изменить. Эминель запаниковала. Ее спокойствие, в котором она так нуждалась, ускользало, и девочка знала, что в таком состоянии никому не поможет, да и паника вокруг заражала ее, как яд. Она была недостаточно хороша. Она была слишком молода. Слишком неопытна. Возможно, она была единственным магом, обученным и достаточно мотивированным для борьбы с колдуньей, но даже она не была достаточно могущественна, чтобы сражаться и победить.

Пока она наблюдала, колдунья подняла королеву Паксима высоко, высоко, высоко в воздух, а затем бросила ее вниз, как камень.

Не задумываясь, Эминель вскинула руки, словно стояла достаточно близко, чтобы поймать падающую королеву, и хотя она была в дюжине ярдов от нее, она почувствовала, как королева приземлилась на ее руки, даже когда тело женщины свободно упало на помост. Живая. Эминель тоже это почувствовала. Удар не убил королеву Паксима, хотя должен был, но магия Эминель смягчила ее падение.

Когда она пыталась использовать магию, у нее ничего не выходило. Когда она не старалась, то добивалась успеха. Она тренировалась годами, но все еще была некомпетентна; а что, если единственный способ надежно творить магию – это работать под руководством убийцы и сумасшедшей? Неужели ее уверенность в собственной судьбе, которую она ощущала всего несколько минут назад, все-таки была совершенно ошибочной?

С чувством яростной беспомощности, напомнившим ей о смерти матери, о том, как Ищейка похитила ее, о тех последних минутах в сознании умирающей королевы Арки, когда она обнаружила самую страшную ложь Сессадон, Эминель подумала: «Я задушу ее своими собственными руками».