Но она никак не могла добраться до помоста. Даже если бы она смогла овладеть умами на своем пути, что казалось ей непосильным, заклинание, которое она использовала, чтобы не дать Сессадон вспомнить о ней, не смогло бы действовать, если бы они столкнулись лицом к лицу. Даже когда она пыталась придумать другой вариант, она видела, как Сессадон перерезает горло служанке паксимской королевы – еще одна бессмысленная смерть, еще одна неудача – и красная кровь хлещет на белые волосы.

И все же ей удалось спасти одну жизнь, напомнила себе Эминель, и эта мысль помогла ей прогнать панику. Пусть и нечаянно, но в тот момент ей это удалось. Она не была полностью лишена магии. Ей нужно было успокоиться, выбрать одно средство, с которым она могла бы справиться. Должен быть другой способ.

Может ли она коснуться только одного разума? Если она сделает мудрый выбор, сделает идеальный выбор, хватит ли ей одного сознания?

Она закрыла глаза, отгородившись от окружающего хаоса, и заставила себя мыслить осознанно и медленно. Конечно, она могла прикоснуться к одному разуму. На Острове Удачи она занималась этим годами, практикуясь с кающимися. Можно было заставить человека сделать почти все, но легче всего было подтолкнуть его к тому, на что он и так был готов. Плыть по течению его природы, а не против нее. Просить от женщины не больше или, по крайней мере, ненамного больше, чем она сама от себя требовала.

Правильный разум, правильный толчок. Если она сможет принять эти два правильных решения, она сможет добиться успеха. Она должна была добиться.

Эминель открыла глаза и посмотрела на помост.

Колдунья, мечущаяся с дикими глазами. Остатки скелета королевы Арки. Мертвая служанка. Еле дышащая королева Паксима. Мертвая жертва, мальчик, и живая, девочка. Верховная Ксара, сгорбившись между ними, бормотала себе под нос одни и те же слова, явно какую-то молитву.

Позади колдуньи стояли две фигуры. Одна, королева Бастиона, скорчилась в явном страхе. Другая возвышалась неподвижно, как статуя.

Тамура, королева Скорпики.

Да.

Эминель вспомнила молитву, которую слышала от своей матери. Недлинную молитву, ничего сложного, но ту, что она произносила, когда протягивала руки к больному, чтобы исцелить его. Джехенит всегда произносила ее вслух, поэтому Эминель тоже повторила ее вслух. Забавно, что она никогда не думала об этом, что такое не приходило ей в голову, когда она обучалась магии Сессадон, следуя путям колдуньи. Но теперь она не была созданием Сессадон. Если все получится, если она выживет, то будет принадлежать себе.