За ее спиной воцарился хаос.
36 Свободные
36
Свободные
Воительница Ламидха рожала под открытым небом, стояло прохладное осеннее утро, несмотря на то, что две минуты из каждых трех она не ощущала холод. Каждый раз, когда она вскрикивала, ее голос дрожал и уносился вдаль, исчезая, поглощенный горизонтом. Время от времени она поднималась, чтобы идти, но так и не смогла уйти далеко. Она снова опускалась на колени, упираясь ладонями в землю, и вскоре раздался еще один вой, еще один звук, который поглотило огромное небо.
За каждым ее движением следили сотни глаз. Повитуха сдерживала толпу воительниц, но женщин было так много, что их дыхание было слышно почти осязаемо. Гретти сжала руки так крепко, что короткие ногти оставили на ладонях глубокие розовые полумесяцы. Она не смотрела на воинов, находящихся по обе стороны от нее. Она знала, кто здесь, а кто нет. Вряд ли кто-то мог остаться в стороне. Роды начались ближе к рассвету. Было уже за полдень, тонкие солнечные лучи пробивались сквозь скопления облаков над головой, когда Гретти почувствовала, как сильная рука схватила ее за плечо. Она повернулась.
Саркх снова пристально посмотрела на нее.
– Ты нужна ей.
Гретти жестом указала на Ламидху, чьи крики становились все слабее, хриплыми от усталости, хотя повитуха не сказала ничего, что свидетельствовало бы о скором появлении ребенка.
– Она должна быть здесь.
– Я не спрашивала о твоих мыслях. Я пришла сказать тебе, что ты ей нужна. Не заставляй меня повторять в третий раз.
Какой смысл противиться? Она пошла.
Сначала воздух в палатке Тамуры показался ей спертым, но Гретти быстро поняла, что это просто запах, к которому она не привыкла: запах бумаги, причем большого количества. По всей палатке были разбросаны карты, начертанные на тонких листах из толченого тростника. Они покрывали стены, койку, сундуки, все поверхности. Одна карта была даже прикреплена к центральному шесту, державшему крышу.
– Гретти, – сказала Тамура, указывая жестом на эту карту, самую заметную, – мне нужны твои соображения по поводу этого маршрута.