Женщина встала рядом со своей королевой, но даже не взглянула в ту сторону, куда указывал палец Тамуры.

– Нет необходимости в переговорах, – сказала она. – У нас в считаные минуты может появиться новая воительница.

– А если нет?

– Хотелось бы надеяться, что да, – ответила Гретти.

– Мы надеемся, – сказала Тамура. – Но я королева. Я несу ответственность. И ты обещала помогать, пока не закончится Бездевичье. Бездевичье не закончилось.

– Если Скорпион пожелает, – сказала Гретти, – то все закончится сегодня.

Тамура сжала кулак. У Гретти возникло тревожное чувство, что это может быть тот самый момент, которого она боялась уже много лет, момент, когда Тамура, наконец, устанет с ней препираться и просто ударит ее кулаком в лицо. В некотором смысле это принесло бы облегчение.

Но Тамура с усилием разжала пальцы и сказала:

– У Скорпиона могут быть другие планы.

Гретти задумалась над тем, чтобы привести свои аргументы, но она уже приводила их раньше. Колдунья была мертва, а с ее уходом конец Бездевичья был лишь вопросом времени – все это знали. Она даже видела, как Ламидха рисовала на животе круг окровавленным кончиком пальца – по старинному обычаю, чтобы помочь ребенку внутри родиться девочкой. Гретти уже лет десять не видела, чтобы кто-то этим занимался. Конечно, гораздо вероятнее, что мать из другого королевства родит девочку первой; Гретти ожидала, что в любой день гонец принесет эту новость. Они все ждали, она это чувствовала. Каждый день солнце восходило в надежде, но спустя несколько часов заходило в разочарованном молчании.

Но возможно, возможно, сегодня все изменится. Если бы не оставалось надежды, думала она, все эти воительницы занялись бы своими делами, охотой и тренировками, разведением костров и заточкой мечей, подготовкой к войне. Ламидха была первой из скорпиканок, рожавшей после того, что получило название Обряда Кровавых Рук. Она призналась, что у нее был любовник в Бастионе, ученый, который то и дело ублажал ее в каком-то тайном месте для встреч, укромно спрятанном в углу крепости, прижимая к холодному камню то свою спину, то ее. Если бы не смерть колдуньи, Тамура, скорее всего, наказала бы ее. Вместо этого она игнорировала женщину, ни разу не обратив внимания на ее вздувшийся живот или нестриженые волосы. Гретти знала, что большинство воинов молились, чтобы этот ребенок стал первой девочкой, родившейся в Скорпике почти за пятнадцать лет. Она могла бы ознаменовать собой рождение нового поколения.

Она могла освободить Гретти от ее обещания.

Что тогда будет делать Гретти? Не бросать Вызов Тамуре, нет – она все равно не сможет победить – но она представила себе другие варианты. Она могла бы просто уйти. Как бы она ни любила Скорпику, она могла исчезнуть на просторах Паксима, сдаться на милость бастионцев, даже превратиться в сестианскую фермершу. Быть неизвестной – это и есть свобода. Или она могла бы украсть куфаи и до конца своих дней жить отшельницей на западных островах, где когда-то исчезла ее сестра Хана. Она даже подумывала о том, чтобы отправиться к Ущелью Скорпиона и пройти через него, не обращая внимания на предупреждающие сигналы самых северных воинов, и стать первой, кто узнает, что находится по ту сторону. Иногда она мечтала об этом, но всегда просыпалась с тревогой: либо ее собственные соплеменницы стреляли ей в спину, либо сон просто заканчивался, как будто даже в воображении другая сторона ущелья должна была оставаться тайной.