– Вот именно. Я думаю, это был Таной – единственный человек, с которым Бхайрав мог поделиться мантрами Ачарьи.

– Почему давний сообщник Бхайрава ополчился против него? – спросил он.

– Баланс, – сказала она, собираясь с мыслями. Это был последний кусочек головоломки. – Это то, что он ответил, когда я спросила его, почему он спас меня, отправив то письмо. Он намекнул, что сделал кое-что еще, и сказал, что я разберусь с этим. Он был связан с Бхайравом, связан клятвой, которую дал ребенку, родителей которого убил. Но он понимал, где добро, а где зло, и он ненавидел то, кем он стал и кем стал Бхайрав.

Дакш медленно выдохнул:

– Значит, он поджег лес, чтобы вынудить моего отца вмешаться?

Она кивнула:

– Он не знал, что Ачарья погиб.

– Похоже, ты разгадала последнюю тайну.

Дакш одобрительно ей кивнул:

– Теперь ты можешь быть спокойна.

– Есть еще кое-что.

Она колебалась. Она раздумывала, стоит ли кому-нибудь рассказывать о том, как она несколько раз чувствовала присутствие Айана после его смерти. В конце концов, это могло быть лишь плодом ее воображения. Но часть ее в это не верила, и в конце концов она рассказала Дакшу о каждом из четырех случаев, когда Айан ей помогал. Рассказ причинял боль, заставляя ее заново переживать самые трудные моменты жизни. Слезы катились по ее щекам, а в горле першило.

Дакш взял ее за руку, и прикосновение успокоило Катьяни. Пока она говорила, он придвинулся ближе, его лицо было внимательным и серьезным.

– И что ты хочешь с этим делать? – спросил он, когда она закончила.

– Я не знаю.

Она вытерла глаза краем простыни.

– Он уже прошел последние обряды.

– Но ты на них не присутствовала, – сказал он. – У тебя не было возможности попрощаться. Может быть, тебе нужно это сделать.

Она шмыгнула носом:

– Каким образом?