Дакш обеспокоенно посмотрел на нее:

– Ты перенапряглась. Тебе следует вернуться в свою комнату и прилечь.

– Мне хорошо на солнышке. Я чувствую запах роз.

Она посмотрела на него снизу вверх, прикрыв глаза ладонью. Это был самый подходящий момент, чтобы спросить его, что он к ней чувствует. Она знала, какие слова хотела услышать, но не могла заставить себя спросить его напрямую. А вдруг он ответит что-то вроде «ты мой хороший друг»? Она изобьет его и будет прикована к постели еще на неделю.

– Дакш, почему ты оставлял цветы гулмохара в моей хижине, когда я была больна?

Он вздрогнул:

– Почему ты сейчас о них вспомнила?

Катьяни ткнула его в ногу:

– Пожалуйста, не отвечай вопросом на вопрос. Это показывает, что ты не хочешь быть откровенным.

Он нахмурился:

– Ты не могла выйти на улицу, а гулмохар цветет так недолго. Я подумал, что тебе, возможно, понравится, если в твоей хижине появится что-то яркое.

– Спасибо, – сказала Катьяни, вздыхая.

Пока никаких признаний в любви.

– Второй вопрос: почему ты не разговаривал со мной в течение нескольких недель, когда я вернулась с задания по изгнанию прет?

Он открыл рот, но она подняла руку:

– Только честный ответ.

Дакш глубоко вздохнул:

– Я всегда был честен с тобой. Но, возможно, не так откровенен, как ты.

– Единственное, о чем ты упомянул, был инцидент в годовщину смерти твоей матери, – сказала она мягким голосом, не желая причинять ему боль этими воспоминаниями. – Я спросила, почему ты не рассказал об этом раньше, но ты не ответил.

Дакш провел рукой по волосам и сел рядом с ней.