Люди вымотались и держались лишь благодаря воле, упрямству, злости. Три его баталии оказались теми камнями, вокруг которых строилась оборона в этой части Четырех полей. Теперь их осталось две. Он видел, как смяли Зидву, размазали его тонким слоем по мокрому грязному полю. И понимал, что они — следующие. Даже если подоспеют последние резервы, это даст им лишь пару лишних часов жизни. К вечеру итог будет един — все, кто уцелеет, отойдут к Улитке и попробуют держать оборону там.

Впрочем, через четверть часа, видя, как с двух сторон приближаются две свежих баталии, он уже понимал, что до вечера они не протянут.

А потом все резко стало меняться, и Дэйт перестал поспевать за событиями, творящимися на поле.

Проснулись тени, но не такие, какие он видел во дворце, в Шаруде. Эти тени не походили на шауттов, имели иную природу и ими управляли иные силы. Что самое удивительное, они сочли врагами людей Эрего да Монтага.

Затем красная вспышка, так, что у него в глазах заплясали цветные пятна, прорезала все поле, и Дэйт, не скрывая потрясения, смотрел, как исчезают целые отряды и начинают бушевать пожары. Его баталия оказалась между тенями и огненным потоком и, по счастью, была не задета.

— Вперед! — приказал Дэйт, и барабаны, чуть замешкавшись, грянули дробно, заставив тысячи его солдат поднять пики и щиты, прийти в движение.

Почти тут же баталия Дикая начала разворачиваться, пошла на сближение, чтобы как можно дальше отойти от обрывистого берега, который внезапно стал разрушаться от всех сотрясений земли и падать большими фрагментами в Рыжегривую.

С юго-востока низким пением странных птиц зазвучали трубы. Им откликнулись с востока. И почти тут же — с юга.

Дэйт негромко выругался, понимая, что на поддержку армии Вэйрэна движутся новые силы. Те, кто уже точно переломят ситуацию в свою пользу, несмотря на внезапные недавние потери.

— Милорд, смотрите! — вскинулся один из его капитанов, указывая куда-то на юго-восток. — Алые знамена, милорд! Алые знамена! Алагорцы пришли!

Два больших конных отряда — Тэо не поручился бы, сколько в каждом из них, сотня или три — на рысях пересекли его путь, устремляясь в гущу схватки. Акробат изумленно посмотрел на высокие острые шлемы с плюмажами из страусиных перьев, на бледно-желтые развевающиеся плащи, на флажки с грифом, копья, роговые луки в алых деревянных чехлах, кривые мечи. Знаменитая легконогая кавалерия Карифа, воинов пустыни, внезапно оказалась на Четырех полях.

И он рассмеялся. Легко и счастливо, как прежде, когда был всего лишь цирковым и путешествовал по трактам из года в год.