— Волшебники бессмертны. Как и мы с вами. Они берут силу нашего мира, — напомнил Нлон Теклу.

— Кости гвинов все еще лежат там же, где мы их оставили. Волшебника можно убить ими. Любого из семерых, и когда умрет смертное существо с магией — дорога на ту сторону появится. Мы избавимся от костей твоих детей, избавимся от заблудившихся, люди перестанут после смерти превращаться в чудовищ, и мир начнет восстанавливаться. Разве не этого мы хотели когда-то?

Нлон молчал, а Мерк, глотая слезы, сделала шаг наверх.

— Ты учил их. Каждого. Выбери одного. Самого бесполезного. Одна жертва ради всех поколений нашего народа. Пора, брат, решиться на это.

Она не слышала, что он ответил.

Ушла.

Играла лютня. Ритмично, но в то же время чарующе.

Миерон — орлиный профиль, закрученные лихие усы, прямой словно палка, сухой, крепкий и сильный, способный противостоять даже Мальту, узловатыми пальцами трогал струны.

Получалось у него ласково, словно он касался капризного цветка, и долгие высокие звуки плыли среди великолепного апельсинового сада, между деревьев, с которых уже успели собрать богатый урожай. В последние годы он играл только здесь, и те из сестер и братьев, кто был свободен, приходили сюда, чтобы послушать музыку.

Апельсиновый сад вырос в сердце города асторэ с тех пор, как появились первые люди. Учителя сами предложили Милту посадить его, как знак их доверия, показывая, что территория станет принадлежать лишь семерым, куда не будет входа никому, кроме них. Деревья, некогда выращенные гвинами, не давали асторэ такой возможности.

Женщина, сидевшая рядом с Миероном, с черной повязкой, закрывавшей глаза, повернулась к Мерк.

— Младшая. — Она приветливо улыбнулась и чуть склонила голову, отчего из-под её широкополой шляпы выскользнул завиток темных волос.

— На тебе лица нет, — сказала Мири.

— Опять рыдала, что не может использовать силу, — буркнул Моратан, державшийся особняком от всех других.

Младшего из братьев, лучшего друга Мальта, Мерк на дух не переносила. Тот — единственный, кто не упускал возможности посмеяться над тем, что она не может использовать волшебство.

— Хватит! — одернул его Мальт, подошел к ней, обнял. — Что случилось?

— Я кое-что услышала. Кое-что совершенно ужасное.

— Расскажи нам. Расскажи всем, — попросила Мири.

Миерон прервал игру, отложил лютню. Как и его жена — Мали, он раньше других волшебников стал учеником асторэ.