— Вот же гадина! — бормочу я, бросая в сторону мамаши Шеоннеля пламенный от негодования взгляд.

Кир легонько сжимает мои пальцы своими.

— Ханна, успокойся, — тихо проговаривает он, — Налиэль все делает правильно.

Правильно? И этот туда же! Мне это их мужское благородство… Да наплевать мне, что Лиафель — самка! Навредила, будь так добра — отвечай. А то, видишь ли, сейчас она чистенькой останется, а потом еще одного такого же идиота найдет. И что, все по-новой?

— Он защищает свою жену и ребенка, — поясняет Кирдык.

А что он на невысказанные вопросы ответы раздает?! Возмутительно! Выдергиваю свои пальцы из его ладони. Кир в ответ спокойно складывает свою руку мне на талию. В конце концов, почему виновным сделали одного Налиэля? Если уж на то пошло, он действовал по принуждению. Его вынудили! Его заставили расстаться с семьей. Он должен был по велению своего монарха использовать собственную дочь в неблаговидных целях. И вообще, я его отпустить собиралась. И, между прочим, обещала это. Не моя и не его вина в том, что вместо эльфа в Альпердолион отправился мой брат. Нет, так нельзя.

И вот я слышу обещание дракона сожрать несчастного борэля и не выдерживаю.

— Я за него поручаюсь! — кричу на всю поляну.

— Это как? — изумляется Ллиувердан.

— Я поручаюсь за этого эльфа. За то, что он будет с нынешнего дня вести тихую и мирную жизнь, не связанную с убийством и шпионажем. Что он не будет вредить ни Зулкибару, ни его союзникам и данникам без отдельного на то моего повеления. Я ручаюсь за борэля Налиэля.

— Чем? — спрашивает дракон.

Ох, а чем, действительно? Чем? Короной? Но я не вправе. Чем же?!

— Что тебе дорого, королева?! — раздраженно восклицает Ллиувердан.

— Кир? — неуверенно проговариваю я, — отец? Трон? Но я не…

— Дура! Ты отдашь мне в обучение своего ребенка. Сроком на пять лет, — рычит Ллиувердан и тут же добавляет. — Поручительство принято. Изменению не подлежит. Борэль Налиэль может вернуться домой. В случае нарушения им данного королевой Иоханной обещания он будет немедленно умерщвлен любым удобным для меня или иного исполнителя моей воли способом.

Я, потрясенная, сажусь на место.

— О, боги, — шепчу, повернувшись лицом к Киру, — что я сделала?

Он в ответ улыбается и гладит меня по щеке.

— Все в порядке. Будем приглядывать за Налиэлем. Все хорошо.

— Прости, — говорю, — я не знала, что так получится.