— Следующий — борэль Налиэль Ручейка, — тихо проговаривает Шеоннель. Я смотрю на сына. Он — на мать. Лиафель, сжав руки в кулаки и подняв плечи, не отрываясь, вглядывается в драконью морду.

— Что это ты, ребенок, занервничал? — интересуется Ллиувердан.

— Он — муж моей матери, — поясняет Шеон.

— А когда ты читать вызывался, ты об этом не знал? — ехидничает ящерица и тут же добавляет, — ладно, дай, сама посмотрю.

Она задумчиво вглядывается в материалы дела.

— О, тут серьезно! — наконец, произносит Ллиувердан, — тут ссылкой явно не отделаешься.

По лицу Лиафели текут слезы, и мне даже жаль эту эльфийскую заразу.

Драконица поднимает взгляд от тома.

— Ну, где подсудимый-то?

И тут же перед ней материализуется искомый узник.

Лиафель бросает на него взгляд и в ужасе прижимает ладонь к губам. Хотя чему здесь ужасаться — не понимаю. По-моему, Наливай выглядит как обычно. Даже не похудел. Подумаешь, волосы подстрижены и взгляд понурый. Так он все же был не на курорте, да и Сурик наш — не массажист. И вообще, она его в таком виде уже видела! Что же пугает прекрасную Лиафель? Не перспектива ли предстать перед судом после показаний мужа?

— Я все признаю, — глухо проговаривает он.

Драконица выражает неудовольствие.

— Что значит — все? Я еще не сказала, в чем тебе обвиняют. Тоже мне нашелся — несчастный, со всем согласный. Я, может, еще передумаю и не стану тебя есть?

Издав вопль, Лиафель падает на соседей по скамейке.

Тут же где-то неподалеку раздается еще один крик, на этот раз — возмущенный. Кричат что-то типа "за свободу и гласность". Привстаю и вижу, как стражники волокут куда-то упирающегося субъекта человеческого рода. За спиной субъекта болтается лютня. Ага, менестрель. Поймали любезного. Надеюсь, сейчас ему объяснят, что такое свобода. И где следует проявлять гласность. Сажусь на место. Преставление под названием "суд" продолжается. Жаль, что я вина не взял, без него как-то неуютно. Дуську попросить переместить его сюда, что ли? Кошусь на княгиню, а та ну прямо заворожена происходящим. Вцепилась в руку мужа, а глаза круглые так и сияют. Ладно, не буду отвлекать.

Смотрю — а Шеон уже возле матери хлопочет. Заботливый наш. Пусть бы валялась себе. Вряд ли кто на нее наступит!

— В чем виноват-то? — интересуется драконица.

— Рассказать подробно? — спрашивает Наливай, поднимая на судью несчастные темные глаза.

— Можешь вкратце, — разрешает Ллиувердан и отклоняется немного назад, опираясь на хвост. Поза "я вся — внимание" в исполнении дракона. Выглядит впечатляюще.