Брент на ощупь стянул с браслета одну бусину, за что перед ним не только распахнули дверь, но и услужливо ее придержали. Кажется, деньга была серебряной, но для жреца это не имело значения. Он и есть-то не хотел, просто в какой-то момент осознал, что у него подгибаются ноги от голода и усталости.

Поиски оказались безуспешными. Жрец обшарил все селище (а оно было мало того что большим, так еще и раскиданным по долинке, от двора до двора порой по пять минут ходьбы) и торговую стоянку, но ничего не выходил. В преддверии ярмарки народу на улицах, несмотря на глухую ночь, поубавилось только недавно. Да, бродяг видели многие. Да, у них был грудной ребенок. Или даже два, Темный их, вшивых, знает. Куда пошли? Куда-то туда… или вон туда…

Хозяин позднему посетителю не обрадовался, но и гнать не стал: засидевшаяся компания все равно не спешила освобождать стол.

— Только щи и пшеничная каша остались, холодные, — скучающе сообщил он. — Греть не буду, угли уже прогорели.

— Мне все равно. — Брент положил в расплатную чашечку пару бусин. — И попить чего-нибудь.

— Вы уж извините, господин хороший, — хозяин метко плюнул на пятно на стойке и стал с нажимом тереть его тряпкой, — но у нас с утра свадьбу гуляли, почти все кружки на счастье переколотили. Только шесть штук и осталось, вон у той оравы в углу по кругу ходят. Если выпросите одну…

Брент неловко повернулся, задев котомкой стул, и в ней что-то глухо звякнуло. Жрец сунул руку, пощупал.

— У меня своя.

Хозяин ревниво пригляделся — не больше ли положенной? — сгреб кружку за ручку и нырнул под стойку, к стоящей на полу бочке.

— Нынче у нас не скваш, а загляденье, — не утерпев, похвастался он. — Давно уже такого не удавалось. Будто сам Темный туда плюнул[47].

Брент никак не отреагировал на этот сомнительный комплимент, хотя жрец-то как раз мог порассказать, с чего вдруг сусло так пышно забродило.

Слегка обиженный хозяин тоскливо покосился на бессовестную компанию, заказавшую сразу бочонок скваша и теперь неспешно его цедившую, и, принеся жрецу тарелки, занялся заточкой ножей, полукругом разложив их перед собой на стойке.

Быстро поев, Брент безо всякой надежды на успех поинтересовался:

— Скажите, к вам недавно бродяги не заходили? Несколько человек, с младенцем.

— А что, знакомые ваши? — насторожился хозяин.

— Нет.

— Ну-ну. А то тут у нас какая-то сволочь, — мужик выразительно провел ножом по оселку, — корову у кузнеца свела. Ух, он и злой…

Жрец отмолчался.

— Может, они и у вас чего сперли? — глянув на его мрачное лицо, предположил хозяин.

— Может.