— Видел я их, еще до заката, — смягчился мужик. — Насчет работы спрашивали, только на кой мне в заведении их грязные лапы? Отправил к брату пни корчевать, он как раз поле расширяет. Это до конца улицы и по тропе налево, под самым бором. Да там издалека видно, бревна кучами лежат и пахота свежая…

Неужели наконец повезло?! Брент, позабыв про недопитый скваш, начал вставать из-за стола, но тут за дверью послышался оживленный гомон и в едальню ворвался чернявый мужичок, уже слегка пьяненький и с порванным воротом.

— Слыхали? — с порога выпалил он. — Приезжий йер тваребожцев изловил!

***

Отобранный у доносчика голубок пришелся весьма кстати: Архайн отправил Глашатаям последние известия и провел на карте очередную линию, отсекая еще один кусок Царствия, где Твари точно не было.

Кольцо замкнулась. Осталось только подождать, пока оно не стянется до удавки на шее беглянки. Прорваться за тайное оцепление из созванных со всего Царствия йеров у нее шансов не было.

Если весь предыдущий день Приближенный и обережь гнали без передыху, спеша выбраться из Приграничья, то после поимки тваребожцев сделали привал на часок-другой и дальше пошли спокойным шагом. Останавливаться в Больших Ячменях на ночлег Архайн не пожелал — ему до смерти надоели как вонючие селищанские избы, так и дикоцветье, а в Лесье был храм, по благовонной тишине которого йер неожиданно для себя успел соскучиться. К тому же у него была еще одна зацепка, подкинутая случайно подслушанным на улице разговором, и интуитивная уверенность, что в этом селище им уже искать нечего…

— А красивая девка, — заметил Хруск, идущий позади Радды. Тени от факела соблазнительно подчеркивали девичьи округлости.

— Как жаль, что тваребожцы заморочили ей голову своими бреднями, — с отеческим сожалением поддакнул Архайн, что разозлило девушку больше всего.

— Бреднями?! — возмутилась она. — Это вы скрывали от меня правду!

— А что есть правда? — Йер снисходительно подцепил прядь Раддиных волос, повертел в пальцах. — Всего лишь ложь, в которую мы верим: я — в одну, ты — в другую. Глупая девчонка, тебя испугала внешняя сторона обряда? Таинства на то и таинства, чтобы такие вот дураки не истолковали их превратно, позабыв, что у Двуединого есть и Темный лик! Глашатай забрал бы твою душу и передал ее Иггру, а тело испытало божественные наслаждения, о которых ты грезила…

— Неправда, ни о чем я не грезила!

— Лжешь, — уверенно отрезал Архайн, разжимая пальцы. — Иначе тебя бы не выбрали. Тебе оказали великую честь, рабыня! Но ты изменила Двуединому с первыми встречными и поплатишься за свое малодушие, целиком доставшись Темному.